Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

ясное дело, заперта изнутри на ключ. В такой час Федра наверняка видит десятый сон. В этакий холод нечего и думать о ночевке в машине, приходится отчаянно колотить в дверь кулаком.

Результата нет.

Я стучу еще сильнее.

Опять без толку.

Мой взгляд падает на бронзовый дверной молоточек, и я что есть силы луплю им по створке. Секунд через двадцать в прихожей появляется свет, я вижу сквозь стекло силуэт Федры.

– Кто там? – тихо спрашивает она из-за двери.

– Николя Клаус[18]! Снегу столько, что я решил, что пропустил Рождество. Скорее открывай, я начинаю замерзать!

Правильнее сказать, я уже почти превратился в сосульку!

Звук ключа в замке, щелчок – и самая пленительная на свете мышь впускает меня в свою норку.

Она прыгает мне на шею с такой энергией, что меня охватывает головокружительное чувство, что меня ждали как мессию. Моя награда – нежнейший во всей моей жизни поцелуй. Порой даже недолгое отсутствие приносит сладкие плоды.

Я благоразумно от нее отстраняюсь, нелепо было бы упасть на пол прямо в прихожей, несмотря на все желание.

– Надо же, ты вроде бы рада меня видеть.

– От тебя со вторника ни звука, я уже начала волноваться.

– Соскучилась?

Она улыбается, как же ей идет эта улыбка!

– Еще как!

– Я по тебе тоже. Можно войти? Я сейчас примерзну к порогу.

Федра впускает меня в дом, где почти такая же Сибирь, как снаружи.

– Ты не разжигала камин?

– Он горел, но я больше не могу вставать каждые два часа, чтобы поддерживать огонь. С ним намучаешься, он требовательнее грудного ребенка.

Я со смехом снимаю пальто и ботинки и спешно начинаю раздувать угли.

– Ты ел? – спрашивает она. – Я много чего приготовила и…

– Да! Да, не беспокойся.

Небольшая ложь порой бывает лучше самой всеобъемлющей правды.

Она опускается рядом со мной на колени и кладет голову мне на плечо.

– Как хорошо, что ты приехал, мне столько нужно тебе рассказать…

Очень скоро в камине уже полыхает пламя. Я беру Федру за ледяную руку и веду к дивану. Мы ложимся вдвоем, обнимаемся и завертываемся в пуховое одеяло.

– Если ты не очень устала, я готов слушать.

– Я нашла отца…

Это так неожиданно, что я открываю рот, но не нахожу слов. Она все мне рассказывает про Элизабет, про превращение Седрика в ослика, про уродливого снеговика…

– Седрик – твой отец?

– Да…

– Вот это номер! И что ты думаешь об этом?

Она пожимает плечами, изображая флегматичность, но я знаю, как в ней все бурлит из-за того, что большая часть всего ее существования теперь требует переосмысления.

– Я пытаюсь с этим свыкнуться.

Мы долго обсуждаем всю эту ситуацию, ее мать, ее тетю, новые перспективы, вытекающие из этой невероятной новости. Ближе к двум часам ночи я начинаю проявлять малоприличные признаки усталости, такую зевоту не разыграешь.

– Прости, я провел за рулем больше шести часов и в любую минуту могу начать клевать носом.

– Конечно, это ты меня прости! Этот диван раскладной. Или ты предпочитаешь уйти спать в свою комнату?

– Гонишь меня на Северный полюс? Нет уж, благодарю!

Мы вместе раскладываем диван, она стягивает с него покрывало, мы убираем подушки и находим очередные две красные бумажки, только нас и поджидавшие.

Мы с Федрой переглядываемся, я не шевелюсь, она тоже. Ее неожиданно разбирает смех, я не знаю, как на это реагировать, и жду, что она предложит.

– Каждому по одной? – предлагает она.

– Согласен!

И вот мы держим в руках наши мятые драгоценности, не зная, как с ними поступить.

– Адам…

– Да?

– Кажется, я готова.

– Я не очень понимаю…

Федра вздыхает и улыбается мне.

– Это письмо было величайшим моим секретом, секретом моей неудачи, ведь я думала, что ты сознательно решил на него не отвечать. Когда ты вернулся в мою жизнь, я не знала, верить ли в твою невиновность, к тому же эти клочки бумаги по всему дому появлялись словно по волшебству. Я боялась, что ты прочтешь это письмо и увидишь во мне ту девчонку, которой я была тогда.

– Какой девчонкой ты была тогда, Федра?

Она опускает глаза.

– Хочешь, прочитаем письмо вместе?

Я молча киваю, сейчас самый подходящий момент, чтобы так поступить.

– Я сейчас…

Я тороплюсь в комнату, где ночевал, приподнимаю матрас. Вот они, мои находки, фильтр тоже здесь. Федре ничего не стоило бы найти этот тайник, но я рад, что этого не произошло. Я возвращаюсь в гостиную со своими красными клочками бумаги, Федра уже сложила свои на столике.

Собрать этот пазл не так-то легко, мы оба устали, у обоих рябит в глазах, но мы добиваемся своего, письмо почти что сложено. Не хватает только тех двух кусочков, которые мы нашли этой ночью.

С самого начала складывание письма было игрой, но сейчас мы не боимся проиграть, потому что знаем, что оба будем в выигрыше.

Я первым кладу на место один из двух недостающих обрывков.

Мой вздох нарушает тишину.

– Я ждал тебя, Федра, ждал долго…

Она улыбается.

– Я так надеялась, что ты вернешься в мою жизнь…

– Через девять лет.

– Это ведь не слишком поздно?

Я беру Федру за руку, слышу, как колотится ее сердце и чувствую, как вибрирует ладонь.

– Никогда не поздно…

Я глажу ее щеку с безумным желанием поцеловать, прижать Федру к себе, признаться, что все эти годы я ни на мгновение ее не забывал и так хочу сейчас, чтобы на смену этим девяти годам пришли долгие десятки лет, но, думаю, она и так это знает и слова будут лишними.

– Твой ход, клади последний кусочек.

Я завершаю композицию верхним левым уголком письма. В нем она признается, что я – ее любовь навсегда. Это признание заставит мое сердце биться для нее так долго, как Федра того пожелает.

Эпилог

Федра

Ель моя, царица леса!

Двадцать четвертое декабря всегда было для меня особенным днем, и не только потому, что это канун Рождества. Это же мой день рождения! Мама всегда мне говорила, что я родилась в этот день не случайно, а потому что была подарком. В вечер перед моим появлением на свет завывал ветер, ждали снегопада, но в 3:15 ночи, когда я издала свой первый крик, в воздухе закружились первые снежинки, и ветер стих.

Моя мать не отличалась начитанностью, но всегда любила