Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

– Сколько себя помню, всегда. Когда я был мал, она клала мне под подушку полоску свинца, чтобы мне не снились кошмары.

– И как, помогало?

– Ничуть!

Седрик странно на меня смотрит.

– А ваша мать, какой она была с вами?

– Всегда меня защищала, была доброй, ласковой, но… порой перебирала по части назойливости.

– Вы с ней одинакового роста.

То, как это сказано, производит на меня странное впечатление, как будто он старается дать мне понять, что он и моя мать были близки. Я, конечно, не уверена, но спросить робею.

Наш разговор прерывает мистер Линклейтер собственной персоной.

– Можно ее у вас похитить? – учтиво обращается он к Седрику.

Тот ретируется, изящно приподняв свой цилиндр.

– Ну как, удалось вам очаровать этих дам, любезный мистер Линклейтер?

– Да, но это сильно меня утомило. Труд покорителя сердец поглощает все силы. А вы? Удается производить впечатление на садовников?

Мне обидно это слышать.

– Между прочим, он годится мне в отцы!

– Гм… Я смотрел на вас двоих и думал: у них одинаковые глаза.

По неведомой мне причине эта фраза Адама задевает меня за живое.

Звучат первые аккорды песни Somebody's Watching Me[17]. Адам берет меня за руку и кружит.

– Расслабься, Демэ, мы пришли танцевать!

Что ж, Адам, как скажешь…

24

Адам

Глаз циклона

Мы возвращаемся в «Литтл Балморал» к полуночи. Вырезанные Федрой фонари-тыквы на окнах напоминают, что Хеллоуин еще не кончился. Она выпила за вечер совсем немного, не больше трех рюмок, но потратила столько энергии на танцы, что их хватило, чтобы ее усыпить. Она уснула прямо в машине, хотя мы ехали не больше десяти минут, и я не смею ее будить.

Я выключаю зажигание, ставлю машину на ручной тормоз и оборачиваюсь на нее.

Во дворе автоматически загорелись фонари, реагируя на машину, и я вижу в их свете ее длинные ресницы, тонкие черты лица, полные губы. Даже макияж под зомби не в силах скрыть свежесть и бархатистость ее кожи. Она прекрасна, середина третьего десятка – самый расцвет ее красоты, ей идет появившаяся за эти годы округлость.

Мне хочется протянуть руку и погладить ее щеке, но я не осмеливаюсь ее будить.

– Приехали, Федра…

Она что-то по-детски бормочет, но не шевелится.

– Приехали…

Я все же дотрагиваюсь до ее плеча, она вздыхает и приоткрывает глаза.

– Мы дома?

– Уже полчаса как, я не хотел тебя будить.

Она резко выпрямляется.

– Правда? Который час?

– Нет, я пошутил, мы только что подъехали к дому. Скоро полночь. А знаешь, ты разговариваешь во сне.

– Неужели? Что я наговорила?

– Что я дьявольски сексуальный, но все равно в подметки не гожусь мужу Мартины.

Теперь она широко распахивает глаза.

– Все шутишь?

Я больше не могу сдерживаться и хохочу, мне ужасно нравится выражение ее лица и манера говорить.

– Как всегда. Идем, уложу тебя спать, ты в два счета уснешь.

Мы вылезаем из машины на жуткий холод. Небо затянуто облаками, не видно ни одной звездочки.

– Подморозило! – кричит она, подбирает подол и бежит к крыльцу. – Будь это Квебек, я бы сказала, что скоро пойдет снег.

Федра сует ключ в замочную скважину тяжелой черной двери и, прежде чем войти, гладит на ней свой венок из листьев. В прихожей она зажигает свет, в гостиной роняет на пол свою сумочку и падает в кресло перед камином.

– До чего холодно! Я не торопилась включать обогреватели, но теперь придется. Терпеть не могу зиму…

Чувствую, она немного напряжена. Молча стаскиваю с себя сюртук и встаю на колени перед камином, чтобы попробовать разжечь огонь. Достав из деревянного ящика сбоку от камина веточки и щепки, я при помощи клочков бумаги добиваюсь, чтобы он понемногу разгорелся.

– Ты мастер разводить огонь, – говорит она с улыбкой. – У меня по этой части ноль способностей. В доисторические времена такая, как я, не умеющая ни стряпать, ни поддерживать огонь, быстро околела бы от голода и холода. Сделаю-ка я себе травяной чай, тебе не предлагаю?

Я качаю головой.

Она снимает кеды и выносит их из комнаты, взяв за шнурки. Я провожаю ее улыбкой. Мне всегда нравилась в Федре эта детскость, хотя годы выковали из нее стойкую взрослую женщину.

Она возвращается с дымящейся чашкой и печеньем.

– Я подумала, вдруг ты голоден.

– Я так наелся на балу сладостей, что весь распух! Твои варварские пирожные – объеденье! Не переживай, ты вполне выжила бы в эпоху кроманьонцев.

– Да, но это единственное, что я умею печь…

Федра опять садится в кресло и пьет свой травяной чай, в то время как огонь в камине горит вовсю, распространяя приятное тепло.

– Почему ты не любишь зиму? Для канадки это странно.

Она улыбается.

– Когда представляют себе Канаду, в голове обязательно возникает снег, лед и холод, но Канада – далеко не только это. Это многообразная страна с нетронутой природой, потрясающими пейзажами, синими озерами, зелеными горами, водопадами, городами, каких нет больше нигде…

– Я был там всего раз, зимой.

– Это надо исправить! Ты увидишь, что снег – вовсе не визитная карточка моей страны, хотя, как известно, мои соотечественники не паникуют, когда он начинает покрывать землю.

Наступает моя очередь расплыться в улыбке.

– Кто бы спорил… Но ты так и не ответила, почему не любишь зиму.

– Моя мама умерла двадцать первого декабря. Помню, как она смотрела на слетавшие с ветвей листья, как раз в это время ее здоровье ухудшалось на глазах, это было почти символично. Она так любила это время года, я видела, как она улыбалась, любуясь краснеющими кленами и белками, делавшими запасы на зиму… Зима забрала у меня не только ее, вместе с ней я лишилась наших снеговиков, нашего катания на лыжах и с горки, наших встреч Рождества… Уже три года, как ее нет, а я никак не опомнюсь, мне ужасно ее не хватает.

– Там, где она теперь, мама тоже по тебе скучает, очень-очень.

– Не волнуйся, там у нее есть увлекательное занятие: ругаться с сестрой. Все, иду спать, зверски устала. Спасибо за камин, завтра утром будет не так холодно вставать. Спокойно ночи, до завтра.

– Спокойной ночи, Федра.

Глядя, как она уходит в пыльном платье, растрепанная, я борюсь с желанием задержать ее, обнять, обещать, что если ей плохо, то завтра будет лучше. Но кто я такой, чтобы давать такие обещания? Пройдет несколько дней, и я вернусь к