Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

class="a">25, из березовой варили кашу. Елеса и Агнея похудели и немного осунулись. На Агнее, более пышного сложения, это было сильнее заметно, и Елеса очень жалела мать. Даже было предложил той вернуться в село смотреть за домом – теперь с уходом за отцом она справилась бы и в одиночку. Но Агнея покачала головой:

– Сама я эту долю выбрала. Знала, на что шла, каков он – мой сердечный друг. Какой бы ни был – я его не покину. Хочешь, сама домой ступай.

Но и Елеса не решилась бросить мать в глухом лесу на милость мужа-волка и сына-беса. Прошло лишь три недели, но зимние сумеречные дни казалось долгими, и ей едва верилось, что когда-то они всей семьей жили в селе, как люди среди людей. И еще сильнее не верилось, что когда-нибудь они снова будут там жить.

Однажды, выйдя на рассвете наружу, Елеса вскрикнула: возле порога лежало что-то темное, довольно большое. Это оказалась туша косули – горло ее было порвано волчьими зубами, на шкуре замерзла кровь. На снегу виднелись следы – вот здесь прошел волк, волоча косулю. Но… только в одну сторону. Волки умеют ходить цепью, ступая точно след в след, так что лишь опытный человек отличит, один зверь прошел или целая стая. Но даже волки не умеют ходит так задом наперед! Пройдя до самой опушки и нигде не найдя обратного следа, Елеса тревожно оглядела поляну. Внутри холодело: этот волк где-то здесь. Еще раз прошлась глазами вдоль следа и уперлась в избушку.

Он там, этот волк. Сам дух Ермолая выходил ночью на лов, он-то не страдает от ран. Но, одолевая жуть, Елеса обрадовалась его добыче. Они с Агнеей разделали тушу, заморозили, и вся семья питалась этим мясом много дней.

Ильян по-прежнему пропадал каждую ночь. Под утро он не возвращался, а стекал из щели оконца усталой струйкой искр, принимал человеческий облик и засыпал – на полу посреди избы, раскинув руки крыльями. Елеса и Агнея не тревожили его, хотя в тесной избе он мешал им ходить. Иной раз Елеса думала, глядя на него: Ермолай родился волком, но все же живым существом из мяса и костей. А Ильян родился сгустком пламени в огне печи. Его мать – печь-кормилица, его отец – ивовый сук, на котором змия щенилась. Его человеческий облик – обман. Души в нем нет. Понимает ли это женщина, с которой он самого Покрова проводит ночи? А вот уже и Катерина Санница26 настала, если она тут в лесу не сбилась со счета дней.

Однако просыпался Ильян бодрым, веселым и отзывчивым на просьбы: ночные вылазки напитывали его силой, его внутренний огонь пылал устойчиво и жарко. Этим утром, услышав от Агнеи, что почти нечем топить, живо снарядился за дровами, выбрал сухую сосну, срубил, свалил, стал разделывать на поленья. Елеса топориком полегче рубила сучья. Нагрузили сани так, что лошадь едва шла. Елеса вела ее под уздцы, а Ильян шел сзади и поправлял, если сани цеплялись за коряги.

До заимки оставалось уже недалеко, как вдруг Елеса услышала позади громкий, хищный змеиный шип. Вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть еще какое-то пугающее чудо, но отвлеклась на лошадь: та забилась в испуге, пришлось ее удерживать.

А Ильян… Он застыл на месте, лицо его изменилось, зубы оскалились, по ним, отчетливо видное, пробегало пламя. Шапка упала, светлые волосы стремительно отрастали, вились волнами и наливались пламенем. Елеса впервые видела его превращение при свете дня; выпучив глаза, отшатнулась, но опомнилась и снова схватила узду.

– Т-ты… что? – еле выговорила она. – Что ты? Ильяш…

Ильяна словно что-то невидимое потянуло вверх – он взлетел на два аршина, развел руки в стороны, под ними задрожало пламя, образуя крылья. Одежда дымящейся кучей рухнула на снег у него под ногами, и на несколько мгновений Елеса увидела его обнаженным, одетым в светлое пламя, с проступающей на коже золотистой чешуей. Ноги его вдруг слились в одно и образовали длинный, мощный, свивающийся в кольца змеиный хвост; кончик хвоста походил на наконечник стрелы. Такого Елеса не видела никогда, и только оцепенение помешало ей зажмуриться. Воздух вокруг него дрожал от жара, растекался пар от падающего и лежащего на земле снега.

– Они досссстали меч-ч-щщщщ… – не своим, глухим, шипящим и свистящим голосом ответил Ильян.

– Меч? К-какой?

– Тот. Георгиев. Сссс того ссссвета. Часссс насстал…

Тело Ильяна исчезло в яркой вспышке – Елеса зажмурилась, – обернулось облаком искр, растянулось и приняло вид вьющейся в воздухе живой молнии. На Елесу повеяло жаром – она приоткрыла глаза, в испуге прижимаясь к лошади.

– Куда ты? – крикнула она, понимая, что видит зарождение какой-то губительной грозы. – Что будет?

– Георгиев мечщщщ… Чья голова с плечщщщщ…

«Ты вернешься?» – хотела спросить Елеса, но не успела: змий огненной стрелой прянул вверх и мигом исчез за вершинами в западной стороне.

С ветвей над головой на нее падали капли от снега, растопленного жаром.

«Чья голова с плеч», он сказал? Или – «моя»? Елеса не была уверена, что именно услышала. Но ясно было: Ильян среди дня принял облик змия, потому что его ждет решительная битва. В эту темную пору он в самой силе… Но что это за меч с того света, на зов которого он устремился так же неотвратимо, как раньше стремился на зов любовной тоски?

И увидит ли она снова своего огненнорожденного брата?

Глава 9

– З-зачем ты мне… это принес?

Апракса вцепилась в край стола – ее едва держали ноги. Сегодня она проснулась поздно. Давно рассвело, Евланья несколько раз заходила к ней, прислушивалась к дыханию, но будить не решалась. Когда же Апракса наконец очнулась, то ощутила такую слабость, что еще какое-то время лежала не шевелясь. В оконце виднелся дневной свет, серое пасмурное небо. Ночь, когда здесь был Ильян, ушла далеко-далеко…

И тут же Апракса с усилием поднялась и села на постели. Прижала руку к натужно бьющемуся сердцу. Меч! Георгиев меч! Они достали его и готовятся истребить огненного змия!

Вспомнились смарагдовые глаза Ильяна, источающие свет в темноте. Бесовски прекрасные глаза… «Не бойся за меня!» Он смеялся над угрозой. Но змии тоже смертны. Убить их трудно, но можно, о каждом победителе слагается сказание. И братья Глебовичи раздобыли меч из царства смерти, из царства небесного или из Нави, но такой, что способен убить