Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– Потянись еще, господин, я тебя подержу, – сказал над головой голос Богдалеца. – А матушка игуменья посветит.

Всеволод наклонился в черноту, ощущая, как его кто-то держит за ноги. Но куда сильнее он ощущал пронзительный холод, сквозняк, затхлость того царства смерти, куда нырнул головой и плечами. Боясь сделать вдох, чтобы не глотать отравленный смертью воздух, еще потянулся. Пальцы коснулись чего-то, покрытого толстым слоем праха земного. Он ухватил это что-то за кончик, поддернул, взялся всей ладонью – сверток оказался не так велик, как издали казалось. Потянул – не очень тяжело. Сверток стал расползаться под рукой, но Всеволод поднял его уж достаточно, чтобы ухватить двумя руками.

– Тяни! – задушенно выдохнул он, не рассчитывая, что его кто-нибудь услышит.

Но его и правда потянули за ноги – и голова его вынырнула из мрака.

Полумрак прохладной церкви показался царством света, тепла и ярких красок после того подземелья. Всеволод сел на доски, потер ладони о колени, потом руками потер лицо, приходя в себя. Перед ним лежал светок какой-то ветхой ткани, а вокруг стояли Богдалец, мать Валина со свечой, престарелый отец Меркурий – нынешний здешний иерей, его пономарь – мальчишка-послушник лет четырнадцати, Всеволоду неизвестный по имени, и старуха-инокиня, дряхлая, словно сама смерть. Словно тот страшный день сорокалетней давности выслал гонцов, чтобы встретить Георгиев меч при возвращении в белый свет.

Всеволод снова посмотрел на свою добычу. Ветхая ткань расползлась, от грязи ее изначальный цвет стал неразличим, новые дыры соседствовали со старыми. Осторожно он стал разворачивать. Мелькнула нашитая на толстую ткань полоса узорного шелка – синего с зеленым и желтым. Внутри уже обозначилось что-то узкое и длинное, а потом огонек свечи бросил тусклый отблеск в завитки литого узора…

У Всеволода душа перевернулась, когда он наконец освободил свою находку от ветхого тряпья. Перед ним лежал обоюдоострый клинок шириной в три пальца, длиной аршин с пядью. Без ножен, грязный, в пыли и пятнах. Трехчастное, похожее на княжескую шапку навершие из позолоченной бронзы узорного литья, изогнутое вниз перекрестье. Всеволод потер рукоять более чистым куском ткани, что был внутри свертка, и золото засияло в свете церковных свечей.

Богдалец осторожно расправил и разложил на полу тряпку, в которую меч был завернут. Это оказался княжеский плащ – когда-то он был синим, из шерсти, с шелковой отделкой. На ткани темнели резаные дыры, окруженные черными пятнами, а те части, что были с внешней стороны свертка, совсем истлели.

– Видать, в его плащ и завернули, – шепнул Богдалец. – Если госпоже Феофании показать, она узнает.

Всеволод покачал головой. Да Феофания замертво упадет, если перед ней выложат такое свидетельство смерти ее брата, которого она оплакивает сорок лет. Со следами вражеского оружия на плаще, политого его кровью.

– Видишь, сыне? – произнес над ним женский голос. Всеволод не сразу вспомнил о матери Валине, и показалось, что обращается к нему сама Богоматерь. – Не остался тщетный глас твой, когда ты попросил. Теперь дерзай!

Глава 8

Въехав на княжий двор, первым же взглядом Всеволод выцепил Богдальца – в накинутом на плечи кожухе тот собирался взойти на крыльцо, но на шум обернулся и поклонился.

– Эва! – Всеволод удивился. – А ты как раньше меня домой попал?

И удивился сам себе: уезжая из монастыря с двумя отроками, Корнилой и Орешей, про Богдальца он даже не вспомнил. И не задал вопроса, откуда тот вообще взялся в монастыре, когда должен на княжьем дворе нести свои многочисленные обязанности?

– Я не выходил со двора, господин! – Богдалец еще раз поклонился.

– Как не выходил – я только что тебя в монастыре видел!

– Я здесь с утра, у госпожи княгини спроси. Сейчас вот только к Домне в хлебню послала меня…

У Всеволода мурашки пробежались по затылку. Да не приснилась ли ему вся эта поездка, меч под полом Успенской церкви? Схватился за седельную сумку – меч был там. Концы не сходились, но его отвлек Роман – спешно сошел с крыльца и крикнул:

– Ну, что? Был тебе знак какой?

Вместо ответа Всеволод вынул меч из сумки и развернул холстину – простую, но чистую, ему дала ее сестра-келарница, взамен того истлевшего плаща, что столько лет служил мечу саваном. Поднял его над собой, держа за рукоять. По двору пролетел изумленный вздох…

***

Чем сильнее сгущалась ранняя зимняя тьма, тем больше возрастало беспокойство Апраксы. До полуночи было еще далеко, но она то расхаживала по горнице, то падала в бессилии на скамью. Ее бросало то в пот, то в озноб, руки дрожали. Даже сюда доносился шум из престольной палаты. Всеволод привез из монастыря Георгиев меч, вся дружина, все бояре сбежались на него посмотреть, городской и посадский люд заполнил площадь, как в день Романовой свадьбы. Всеволод уже дважды выносил свою находку на высокое крыльцо и показывал собравшимся во дворе. Во второй раз – уже в сумерках, и все ждали, что меч будет сам собой сиять в темноте, но его пришлось освещать факелами, чтобы люди снизу увидели. Однако позолоченная рукоять так блистала при огне, что все остались довольны. Ликующие крики ломились в горницу Апраксы, заставляя ее зажимать уши руками.

Близилась ночь, но народ не расходился: ждали, что битва со змием состоится нынче же. На счастье, в сумерках пошел снег, а к полуночи поднялся такой ветер, что метель слепила, не давала поднять головы, и площадь наконец опустела. Служанки раздели Апраксу, но ей не лежалось в постели. То и дело она вставала, в сорочке расхаживала по горнице, то замирала у печи, то стояла у оконца, но различала за ставнем только вой метели.

В ее ожидании смешались и тревога, и надежда, и нетерпение, и тоска. Где он? Явится ли? Порой Апракса думала: где бывает Ильян в то время, когда не с ней, где живет? Она спрашивала об этом, но Ильян был не так прост, чтобы рассказывать ей про село Милово и Ермолая с Агнеей. Он рассказывал о хрустальном тереме на верхнем небе, откуда видно весь мир земной; где можно гулять по прозрачному своду, гонять стада облачных овец, рассылать дожди и грозы, ловить и укрощать молнии, играть со звездами, плясать с зорьками. Там стоит золотой терем Солнца-Князя, где живет его старая матушка – Заря Вечерняя, и младшая сестра – Заря Утренняя. Возвращается