Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

Я подняла взгляд на Корвина. Я не смела ни о чем просить. Нам нужно двигаться быстро и думать о живых. Эрик сам бы попросил оставить его мертвое тело, но тогда мы не сможем похоронить его со всеми почестями. Хотя бы это он заслужил!

Корвин все понял без слов. Он вернулся и закинул безвольную руку Эрика себе на плечо, поднатужился, поднимая его на спину.

— Я понесу его, — сказал он.

Я думала, что сильнее любить невозможно, но благодарность, острая как игла и горячая как уголь, пронзила сердце, рождая особую нежность.

Мы шли, и зеленые стены вокруг нас рушились, листья темнели, скукоживались, ветви трескались. Лабиринт осыпался пеплом на песок. Уже не нужно было искать выход. Вот они, крепкие ворота амфитеатра, распахнуты настежь.

Их удерживали распахнутыми двое мужчин, не ополченцы, не люди Корвина — явно из деревенских.

— Давайте, давайте, поспешайте! — зачастил один.

В открытом проеме я видела мой отряд, уходящий в лес. Его сопровождали люди Корвина, но не только, к ним присоединились мужчины из числа зрителей — тех самых, что еще недавно сидели на трибунах. Я заметила и родителей участников. Они шли, придерживая сыновей и дочерей, своих ли, чужих — неважно.

Я заметила еще одно знакомое лицо. Молодая целительница, которая вылечила мое запястье, торопливо пробиралась между людьми, увидев нас. Она протянула руки к Эрику, но я прикусила нижнюю губу и покачала головой.

Всего шаг отделял меня от свободы. Я оглянулась и нашла глазами Дирка, что застыл как изваяние, сложив руки на груди.

— Да пошел ты! — крикнула я.

Глава 36

На круглой, словно блюдце, поляне между светлых берез было обустроено временное пристанище, где мы отдохнем пару-тройку часов, прежде чем отправиться дальше. Задерживаться нельзя, но пока яд гударей действует, мы и так, считай, стоим на месте.

Корвин выставил посты и отдал приказ набираться сил. В царящем хаосе и сумятице он один выглядел так, словно точно знал, что делает, и внушал уверенность нашему расширившемуся отряду, теперь состоящему не только из игроков, но и из родителей, которые, разметав стражу, бросились с трибун к своим детям, и небольшой горстки верных Корвину людей, а также мужчин из ближайших деревень, примкнувших к мятежу.

— Корвин отправил ворона с вестью для армии моего деда, чтобы она выдвигалась нам навстречу, к Долине Ветров. Долина находится как раз на полпути от нас до границы с Солвейном, мы подойдем к ней одновременно.

Я снова видела мысленным взором, как формируется на ладони Корвина сгусток магии, постепенно обретающий очертания крупной птицы. Ворон склонил голову и посмотрел на своего создателя умными, такими же темными глазами. «Выдвигайтесь немедленно к Долине Ветров! — отчеканил он голосом генерала Райдера. — Где мы дадим бой войскам Хейла. Послезавтра на рассвете, не позже!»

— Корвин полагает, что оставшиеся в лагере Жатвы ловчие не будут нападать на нас сейчас, будут ждать, пока подтянутся основные силы. Но они идут следом, чтобы не потерять нас из вида.

Мой собеседник очень молчалив, не говорит ни слова. Я вздыхаю, и из глаз снова бегут слезы.

Лицо я кое-как оттерла от крови: Элейн, пошатываясь от слабости, притащила мне немного воды в фляге, которую взяла у своего отца. Принесла и лоскуты ткани, судя по всему, оторванные от нижней юбки ярлы Крейн. Подруга, плача, перевязала мне ладони и, чуть смочив влагой тряпицу, помогла омыть лицо. Подошли Вейн с Майлзом. Мы вчетвером обнялись над телом Эрика, а потом просто сидели некоторое время, растеряв все слова. Эрик бы непременно придумал, как нас подбодрить. С преувеличенным оптимизмом он бы болтал невесть что, как тогда, когда проводил нам экскурсию по лагерю Жатвы: изображал нашего преподавателя истории, поправлял невидимые очки и картавил. Но Эрик ничего больше не скажет, не рассмешит нас, не обзовет Майлза придурком и не назовет меня своей принцессой. Эрик лежит на носилках, на которых его тело тащили последние несколько километров: на две жердины намотали пятнистые куртки ловчих.

Потом я отослала друзей, сказала, что хочу побыть одна. На самом деле я хотела, чтобы их родители, уже отчаявшиеся вернуть детей живыми, налюбовались на них вдоволь, чтобы они обняли их крепко-крепко, зацеловали и держали за руку все время, пока мы приходим в себя на этой поляне.

Со своего места я видела, как мама Элейн гладит дочь то по руке, то по волосам, ни на секунду не сводит с нее глаз. Ярла Моркан где-то отыскала горсть ягод и уговаривает Вейна поесть. Я невольно улыбнулась: некоторые вещи не меняются. Майлз спорит с худощавым мужчиной, видимо, с отцом.

— Твой папа тоже здесь, — говорю я моему молчаливому собеседнику.

Это ведь не слишком ужасно, что я разговариваю с Эриком? Мне кажется правильным, что он должен знать все, что происходит вокруг. Он не сброшенная одежда, не сломанная вещь, он Эрик.

Я сижу, прижавшись спиной к его боку, смотрю вперед, но чувствую, что он рядышком. Не оглядываясь, я завожу руку назад и беру его ладонь. Пальцы Эрика все еще теплые. Я всхлипываю.

— Твой папа, — повторяю я. — Приходил. Он сказал, что гордится тобой.

Оказывается, Эрик вылитый отец, такой же высокий, светловолосый, только старший Грейвуд, похоже, давно разучился улыбаться так открыто и светло.

— Корвин предложил ему побыть с тобой, а твой отец сказал, что лучше он принесет пользу, встав в дозор. Он сейчас где-то там, на границе леса, охраняет нас, чтобы мы могли отдохнуть.

Сейчас любая помощь на вес золота. Защитников очень мало. Многие родители тоже вызвались добровольцами, но они, хоть и изучали магию в юности, конечно, растеряли навык, а уж про оружие и говорить нечего: никто, кроме эрла Грейвуда-старшего, его и в руках никогда не держал. Мужчинам наскоро напомнили парочку заклинаний: Щит и Стрелу.

— Когда моя магия вернется, я тоже пригожусь, — шепчу я.

Пока я чувствую лишь давление каменных плит в груди. Что, если проклятая морена заблокировала мой дар навсегда? Нет, так не бывает!

Отец Эрика крепился, он даже не присел, постоял рядом, глядя на сына с бесконечной любовью, и сказал только: «Хорошо, что мама Рикки не дожила до смерти сына». Рикки. Какое забавное домашнее имя. Я не знала, иначе бы дразнила тебя, не удержалась бы. Рикки.

На поляне возникло оживление. Мужчины вернулись из близлежащей деревушки и принесли с собой нехитрую еду: домашний ноздреватый сыр, вареные яйца и серый хлеб.

Ярла Ферверк, мама Альдена, занялась распределением провизии. Понятно, в кого у ее сына лидерские качества.

Я не хотела ни есть, ни пить, но я заставлю себя, потому