Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

даже для меня, вот только никакого опыта фехтования у меня не было. Если бы я родилась мальчиком! Но наследных принцесс не учат навыкам боя, магия по-прежнему не отзывалась, и я едва ли продержусь долго против вооруженных и опытных мужчин.

— Эй, да что вы творите!

Вейн. Я коротко оглянулась. Мои друзья и те, кого я теперь тоже считала друзьями. Мой отряд. За моей спиной. Значит, ни в коем случае нельзя отступать.

Парни пытались подняться на ноги, но тут же валились обратно. Они совсем не контролировали собственные тела, будто перепили горького эля.

— Н-нет! — У Майлза заплетался язык и теперь его главное оружие — слово — сейчас было ему неподвластно. — Это убийство… Твари!

Эрик стоял ближе всех, но один из ловчих прижал его к колючей стене, уперев острие клинка ему в шею.

— Тебе привет от «пташки», белобрысый, — злобно оскалился он. — Бедняга Стивен в сырой землице, а ты все небо коптишь. Как-то несправедливо, не считаешь?

— Не трогайте его! — прошептала я и пересилила сковавший меня ужас, сделала крошечный шаг вперед, подняла меч. — Если надо биться, я буду биться.

Я сглотнула слюну — не знала, что смертельный страх делает ее горькой на вкус.

— Но потом… Когда для меня все будет кончено…

«Говори тверже, Рин! Не позволяй голосу предательски дрожать! Умри с достоинством!»

— Что станет с моим отрядом?

— Твоим отрядом, — усмехнулся Фол. — Отлежатся и двинутся дальше. А вот если ты будешь юлить, маленькая принцесса, плакать, молить о пощаде и опустишь меч, каждую минуту твой отряд будет терять одного игрока.

Он специально выделил голосом «твой», издевался.

Все стало яснее ясного. Наступил день моей казни. Генерал Дирк или, возможно, сам Мартин Хейл решили, что наследница трона не должна дожить до конца Жатвы. Не станет принцессы — не останется и выбора. Так что для меня подготовили персональный бенефис — красивую и славную смерть. Возможно, посмертно Дирк от лица народа дарует опальной принцессе прощение. Мол, она искупила вину, вы можете оплакать ее. Все эти политические манипуляции я впитала с молоком матери. Когда я умру, меня можно даже объявить героиней, это уже ничего не изменит для Невериона.

— Я поняла. Я не стану молить о пощаде, а лишь прошу дать мне последнее слово. Я хочу обратиться к народу Невериона.

Я подняла голову на трибуны, укутанные дымкой, на искаженные маревом фигурки людей. Я плохо их видела, но они видят и слышат меня хорошо. Как и все жители королевства, которые наблюдают за играми благодаря Оку. Как и Мелли, где бы она ни была, моя милая Мелли. И Корвин.

Фол опешил от моей просьбы. Прищурившись, он взглянул куда-то поверх моей головы, и я тоже оглянулась. Балкон распорядителей выпирал из тумана, как каменный уступ, как трибуна небожителей, имеющих право карать и миловать. Седовласая фигура в сером — генерал Дирк — соединила руки над головой в разрешительном жесте. Корвина рядом с ним не было. Он ушел. Не смог смотреть, как меня убивают. Я не стану его за это винить.

— Валяй, — махнул рукой Фол.

С юности я постигала уроки ораторского искусства. Мой учитель, эрл Нимн, чопорный и суровый аристократ, внушал мне, что монаршая особа должна держаться с подданными гордо, смотреть свысока и стараться употреблять в речи слова, непостижимые для плебейских мозгов. Пусть знают, что фигура правителя недосягаема, что он умнее и лучше во всем.

Однако сейчас я совсем не была уверена в правоте эрла Нимна. К чему эти нелепые игры, ведь все, чего я хотела на самом деле, это извиниться. Я хотела, чтобы меня поняли. И я постараюсь подобрать самые простые, но искренние слова.

— Жители Невериона! — Я не кричала: возвышу голос, и он сорвется, превратится в жалкий писк. Говорила негромко, но твердо. — Я хочу попросить прощения. Мне жаль, что, когда у меня была возможность поговорить с отцом, достучаться до его сердца и разума, я малодушно отступила, я спряталась, как улитка в раковине, и теперь… Теперь я здесь.

Я склонила голову на несколько мгновений, как сделал бы любой, надеясь на милость.

— Скажу честно, я боялась его и думала, что мои самые горячие мольбы ничего не изменят. Но страх не оправдание моей трусости. Я прошу прощения за все, что он делал со своим народом. И прощу прощения за все, чего я не сделала! Клянусь, все, о чем я мечтаю, — покой и процветание моего королевства. И если для этого нужно оставить этот мир, что же…

Я крепко зажмурилась, но одинокая слеза вырвалась из-под ресниц.

— Я согласна принести эту жертву.

— Ого, какая жаркая речь, маленькая принцесса, — хмыкнул Фол, его мои искренние слова ничуть не разжалобили.

— Я еще не закончила!

— Тянешь время, цыпленок Рин? — Он описал кончиком клинка полукруг в воздухе, будто приглашая меня поиграть.

— Нет, я не пытаюсь увильнуть. Мне нужна еще одна минута!

— Да пусть ее, Лэг, — встрял ловчий, что передавал Эрику привет от «пташки».

Он по-прежнему удерживал Эрика от глупостей, прижав острие к его горлу: тонкая струйка крови сползала по шее.

— Потешно выступает. Не лишай нас забавы.

Зачем я только оглянулась? Как забыть теперь этот отчаянный взгляд? Эрик не за себя боялся — за меня.

— Мелли, — произнесла я в пустоту. — Если ты меня видишь. Спасибо тебе за все, моя дорогая, моя любимая няня. Только благодаря тебе я не выросла чудовищем! Надеюсь, что ты жива, и здорова, и проживешь еще долго, и иногда будешь вспоминать свою Рин!

«Корвин!» — чуть не сорвалось с языка, но я вовремя сдержалась. Как бы сильно мне ни хотелось попрощаться с Корвином, сказать, что я его люблю, я ни за что не произнесу его имени вслух.

— Все, — прошептала я, неловко поднимая непривычное оружие.

Фол, явно забавляясь, плашмя ударил по острию моего клинка и едва не вышиб его из руки.

— Не бойся, цыпленок, я быстро с тобой закончу. Ты и испугаться не успеешь.

Он теперь уже прицельно полоснул по моему запястью и оставил порез. Я со свистом втянула воздух, глядя, как рана набухает каплями крови.

Позади меня послышались крики и плач, мольбы пощадить принцессу.

— Несколько царапин! — Фол взмахнул мечом, и щеку опалило огнем. — И один смертельный удар в горло. Что же ты совсем не защищаешься, цыпленок? Подними меч!

Он размахнулся и позволил мне отбить удар, от вибрации рукояти заломило ладонь. Он снова чиркнул острием теперь по другой моей руке, я вскрикнула, отступая.

— Жаль портить такую хорошенькую мордашку, —