Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

старше, получила права и сама водила этот грузовик. Я вставляю ключ в замок зажигания.

– Давай, старина. – Я похлопываю по приборной панели и поворачиваю ключ. Грузовик медленно пробуждается, словно большой старый фермерский кот после долгого сна – сердито, неохотно, с большим трудом, но все-таки пробуждается. – Да! – Я выпрыгиваю из кабины, машу папе и Лью, и мы все радостно смеемся, словно выиграли в лотерею. Может быть, это маленькая победа, но именно маленькие победы складываются в большую. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так радовалась. Когда я в последний раз была так взволнована, напугана, встревожена, счастлива? Такая жизнь может быть тяжелой, но она очень реальна. Я кладу телефон на приборную панель и закрываю дверь.

* * *

– Мы сделали это! – Я даю «пять» Лью, потом папе, и мы втроем, улыбаясь, как чеширские коты, мчимся по главной улице к кафе и видим, что там уже выстраивается очередь.

– Ура! – кричит папа вместе со мной, когда я останавливаюсь перед кафе и рассматриваю линию из людей с Тумом Бахом во главе. Я резко дергаю ручной тормоз. Мы все обводим глазами собравшихся.

– Очевидно, мы делаем то, что нужно людям, – говорю я.

– И твои посты играют в этом не последнюю роль. – Папа гордо улыбается мне.

Лью кладет руку мне на плечо, отчего внутри все переворачивается.

– У тебя хорошо получается. Ты большая молодец, что распространяешь информацию. Люди поддерживают Мэй, а настоящая домашняя еда обретает популярность. Тебе есть чем гордиться. Ты и мне глаза раскрыла.

Я поворачиваюсь к нему. Этот Лью, в старой футболке для регби, с кастрюлей закваски в руках, совсем не похож на того, которого я встретила в первый день. Мне очень нравится этот Лью, несмотря на все попытки противостоять его очарованию.

– Давайте раздавать еду. Думаю, завтра нам надо принести какие-нибудь рождественские украшения. Повесить гирлянды на окно. Попробовать сплести венки, как раньше.

– Хорошая идея! – соглашается папа. – Наконец достану елочные шары из шкафа под лестницей.

– Они уже давно не видели света, – киваю я.

– Без тебя во всем этом никакого смысла, – признается папа, и я чувствую, что он рушит стену, которую сам и воздвиг, приподнимает броню, которую надевал каждый раз, когда говорил, что у него все хорошо и ему нравится проводить Рождество в одиночестве.

– Ну сейчас я здесь, и я никуда не хочу уезжать, пап. Я именно там, где хочу быть.

– Если ты уверена…

– Уверена! Пошли занесем еду и начнем раздавать. Нам бы еще включить рождественские песни.

Мы выходим из грузовика с кастрюлями каула и батонами свежего хлеба в руках. И я начинаю петь:

– Вот волхвы с востока идут…

Папа и Лью присоединяются:

– Взяв дары, не глядя на труд…

– Через пустыню к Божьему сыну, – выводит Лью великолепным тенором, – долгий свершают путь…

– Ух ты, регбисты еще и петь умеют! – восхищаюсь я. – О, чудная волхвов звезда…

Мы доходим до конца припева, когда замечаем Мэй. Только она не в кафе. Она на улице.

Дверь больше не заперта, и двое мужчин возятся с ней.

Мы останавливаемся и смотрим. Мое сердце сжимается.

24

– Мэй, что происходит? Что случилось?

Дрожа, крепко обхватив себя руками, она указывает пальцем на мужчину:

– Он случился!

Ледяная капля мокрого снега падает мне на лицо. Снова тот молодой сотрудник. Джош. Он явно выполняет чье-то распоряжение. Добивается наилучших результатов, проявляет лидерские качества. В груди будто лопается пузырь.

– Опять вы! – Я сверлю взглядом человека, так похожего на меня в молодости. – Хоть бы кого-то посолиднее прислали. И вообще – мы тут, знаете ли, не собираемся сдаваться. Люди не хотят закрытия кафе. Им важно, чтобы все оставалось как есть!

– Послушайте, я просто выполняю свою работу, – вежливо отвечает Джош. – Как вы знаете, это помещение было продано, и владельцы компании, где я работаю, намерены сюда въехать. У них есть график, которого они должны придерживаться, чтобы открыться в новом году.

Я понимаю его чувства. Но сейчас речь не только о работе. Я ставлю кастрюлю с каулом и, уперев руки в бока, говорю:

– Им нужно помещение, покупка которого, я полагаю, обошлась очень дешево, но им не нужны сотрудники, чьи средства к существованию зависят от этого помещения.

– В новом году будет набор персонала. Все желающие могут подать заявку. – Он мило улыбается, цитируя корпоративный справочник. Тот самый, который цитировала и я, черт знает сколько лет носясь по служебной лестнице и поднимаясь все выше и выше.

– Но это будет не скоро. – Я вижу, что собравшиеся направляют на меня телефоны. – Не теперь, когда им так остро нужна работа. Жизнь продолжается, пока проводится реконструкция и появляются новые вакансии. Всем нужно платить по счетам. А Рождество уже не за горами. У Мэй есть семья. Ее жизнь не останавливается из-за того, что ваша компания хочет сэкономить несколько фунтов, повторно разместив объявление о наборе персонала в новом году. – Я чувствую, как мои щеки пылают от гнева. Школьницы снимают меня на видео, но остановиться я уже не могу. Я поворачиваюсь к Мэй. – Что случилось?

– Мне нужно было сбегать на школьный концерт – дети бы очень расстроились, если бы я не пришла. А потом еще забрать картошку, которую оставила готовиться у мамы. Я сказала Оуэну и Эви, что вы уже в пути, и отпустила их. Ждала, пока кто-нибудь приедет, но…

– О Господи! Прости меня, пожалуйста. Сначала пришлось прогонять ту жуткую собачницу, а потом еще «Лендровер» не завелся. Это я во всем виновата.

– Нет. – Мэй поднимает на меня покрасневшие глаза. Вряд ли этой ночью она спала. Может быть, плакала оттого, что не знала, как быть дальше. Мое сердце сжимается. – Я тихонько ускользнула отсюда. Не думаю, что меня кто-то видел. Но когда я вернулась, меня ждали они. – Мэй указывает на слесарей.

– Послушайте… – Джош подходит ближе, и я замечаю, что Мэй пытается сдержать слезы, но они текут по ее лицу на поднос с картофелем, завернутым в фольгу. Я снова обращаю свое раздражение на Джоша.

– Так работает ваш бизнес, да? Лишает людей работы, а кого-то и дома? Выгоняет их на улицу в самое Рождество?

Мэй плачет, не стесняясь, слезы так и льются.

– Все не так! Простите. Я просто делал то, что мне велели. К тому же вы незаконно заняли это помещение.

Мэй опускает голову.

– Он прав, – тихо говорит она. Вся энергия ее покинула. – В моменте я не могла придумать, что еще сделать. А теперь понятия не имею,