Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

– Да. Есть только паб.

– И комнаты там больше не сдаются. Кажется, не хватает уборщиков. Муж и жена, поляки, которые заправляют этим пабом, на весь декабрь уезжают домой к родственникам. Так что я рад остаться. И к тому же это неплохой шанс вас убедить, что я приехал сюда не затем, чтобы обманывать местных фермеров. Я действительно думал, что поступаю правильно.

– Думали? – Я приподнимаю бровь.

– Может быть, это именно вы заставили меня иначе взглянуть на вещи. До того дня, когда мы с вами гуляли по ферме, я и не задумывался о ее истории. О том, насколько важно, чтобы мы поддерживали наших фермеров, а не разоряли их.

– Ладно, оставайтесь, только держитесь своей стороны надувного матраса. Если бы нам так сильно не требовались люди… – Я тяжело вздыхаю. Это ужасная идея! Он последний человек, с которым я хотела бы оказаться в одной компании. Но я не могу ни с кем поменяться. Я не хочу, чтобы все знали, что я пытаюсь его избегать, что он выводит меня из себя. Я должна сохранять спокойствие. Все будет хорошо. Я справлюсь. Это всего лишь одна ночь. И мы здесь, чтобы спасти кафе и работу Мэй. И противостоять поглощениям маленьких предприятий крупными компаниями! Это сейчас гораздо важнее, чем совместное дежурство с Лью Гриффитсом.

День мы проводим за игрой в карты – у Мэй в сумке нашлась колода, – а Оуэн садится за пианино и развлекает нас музыкой. Я совсем забыла, что он умеет играть.

– Ох уж эти эйстедводы[7], – бормочу я. Мы подпеваем рождественским песням, и я не могу не выложить все это с хэштегом #сидячаязабастовка. С нами тут же связывается местная радиостанция, и я даю интервью о том, почему мы здесь, почему это важно, как мы стараемся спасти главные предприятия города и позаботиться о фермерах. Как необходимо вернуть чувство общности в такие маленькие городки, как наш.

Потом мы смотрим интервью, которое показывают в местных новостях. Многие высказываются в эфире о том, что Боевая Пастушка мотивирует своих подписчиков голосовать ногами. В общем, день непростой, и к тому времени, как начинает темнеть, я совершенно измотана.

Я уже собираюсь выскользнуть за дверь и отвезти папу домой, но тут меня останавливает Эви.

– Джем, я могу остаться на ферме, присмотреть за твоим папой, – тихо говорит она.

– Нечего за мной присматривать! – рычит папа и тут же спотыкается. Эви успевает подхватить его под локоть.

– Пожалуйста, – просит она. – Мне самой это нужно. Так не хочется возвращаться в пустой дом. – Она улыбается, и он тоже. – Мы отлично повеселимся. Можете научить меня играть в карты. Или я научу вас вязать!

– Ну может быть… – задумчиво тянет папа. – Может быть…

– И не забывай, что я тоже рядом, старый ты болван! – говорит Мифанви.

– Угу, рядом. Всего лишь через парочку полей. Совсем немного проехать на тракторе.

Оба хохочут. Для папы это важный шаг – научиться принимать помощь.

Очень большой и очень серьезный шаг.

Вернувшись домой, я стелю Эви в комнате, где ночевал Лью, – с видом на дедушкино поле. Взбиваю большие подушки, кладу грелки в кровати, надеясь, что они сохранят тепло до того момента, когда папа и Эви лягут спать. Вряд ли они засидятся допоздна. Папа выглядит уставшим. Счастливым, но уставшим.

Потом я включаю фары и на квадроцикле еду проверять овец. Ночь темная, небо – как огромное одеяло. Я загоняю в дом собак, глажу их, обещаю, что утром вернусь. Слышу, как папа учит Эви правилам игры в семерки, и с улыбкой говорю им, чтобы они пораньше ложились. А потом еду в кафе.

* * *

– Пароль? – спрашивает Лью, и я закатываю глаза.

– Это я. Джем.

– Знаю, – говорит он. – Пароль?

– Я не должна говорить пароль. Я сама его придумала.

– Тогда ты тем более должна его знать.

– Я… – Мне хочется возразить, но я сдаюсь и смиренно отвечаю: – Двадцать четыре дня до Рождества.

– Не слышу праздничного настроения!

– Двадцать четыре дня до Рождества! – повторяю я громче. Дверь наконец распахивается, и мы оба смеемся.

– Отлично!

Я захожу в кафе. Нет никого – только мы с Лью, и мне становится очень не по себе.

Мэй принесла надувной матрас и два спальных мешка. Один с Баззом Лайтером и Вуди из «Истории игрушек», другой с медвежонком Паддингтоном.

– На твой выбор, – указывает Лью. – Я согласен на любой.

Я обращаю внимание, что сегодня он далеко не такой нарядный, как в прошлый раз, – обычная толстовка и спортивные штаны.

– Туалет тоже в твоем распоряжении.

Он поставил свечи в качестве прикроватных светильников, свернул полотенца и уложил посередине матраса, как валики.

– Отличная работа! – одобряю я.

– Чтобы ты не думала, будто можешь мной воспользоваться, – уточняет он, и я вновь взрываюсь смехом. – Кстати, твой папа одолжил мне вот это. – Он демонстрирует мне розовую шляпу. Я так и не вспомнила, бабушкина она, мамина или вообще грелка для чайника.

– Ну, давай-ка спать, – говорю я. – Будем надеяться, что завтра нам удастся привлечь достаточно людей, чтобы мы смогли договориться с владельцами не закрывать кафе.

Я иду в туалет, переодеваюсь в спортивные штаны и толстовку и тихонько возвращаюсь. Вижу очертания фигуры Лью на краю матраса, ближе к двери. Забираюсь в спальный мешок, на котором, как мне кажется, изображен Паддингтон, и ложусь на спину, слушаю шуршание дождя за окном и понимаю, что сегодня не сомкну глаз.

– Вот, значит, как, – нарушает тишину Лью. – Ты уволилась. Твой отец мне сообщил. Можешь не рассказывать, если не хочешь.

Я разглядываю лепнину с розами.

– Да, уволилась. – Сказав это вслух, я будто окончательно подтверждаю свое решение. – Мне предложили подумать, но предупредили, что если хоть один мой пост появится в соцсетях, меня тут же уволят.

– Это смело.

– Или глупо.

– По крайней мере, у тебя есть время понять, действительно ли ты хочешь именно этого.

– Как бы то ни было, сейчас я счастлива. Я хочу заниматься чем-то ощутимым. Что-то делать своими руками.

– Понимаю, – тихо говорит Лью. – Я так себя чувствовал, когда играл в регби. Это было ощутимо. Этим я мог гордиться. Чем-то настоящим. – Кажется, он вспоминает, как это было.

– А сейчас – не то?

– Не совсем, – отвечает он. – Просто безопасный вариант. Я не хотел рисковать и гнаться за очередной мечтой. Сейчас мне спокойнее. Не нужно гадать, что случится, если я вновь что-нибудь сломаю. – Я слышу в его голосе нотки печальной иронии, и это приятно. Очень приятно.

– Значит, ты поэтому выбрал безопасную