Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

– Животные гораздо чувствительнее, чем принято считать. Особенно осел, у него исключительные ум и память. Он верный, нежный и великодушный друг. Он всегда будет предан вам за заботу о нем.

Я протягиваю руку, чтобы погладить ослиную шерсть, еще влажную от только закончившегося дождя. Ослица шевелит ушами и решается, наконец, побродить по лугу. Останавливается перед своим стойлом, симпатичным каменным домиком, где ей теперь предстоит ночевать, нюхает корм, насыпанный в ее кормушку, потом подходит к изгороди. В этом месте стоит яблоня, уже частично облетевшая.

– Какая у нее красивая черная масть!

– Эта порода называется «большая черная беррийская». Все ее соплеменники одной масти. И все тонкие гурманы! – со смехом говорит Ромен, видя, как Фергюса тянется к нескольким яблокам, еще оставшимся на ветках.

– Она не заскучает в одиночестве?

– Вы правы. У нее была постоянная подруга, другая ослица, но даже этой дружбы ей было мало для счастья. Осел – социальное животное, ему нужен контакт с другими животными. В идеале хорошо бы подумать о подруге для Фергюсы.

– Я совершенно не умею за ними ухаживать. Как вы думаете, можно сделать так, чтоб она не была одна?

Ромен странно на меня смотрит.

– Вы готовы взять еще одного осла?

– Возможно, я тороплю события, но, думаю, проведя три месяца с соплеменниками, она теперь может затосковать. К тому же луг достаточно велик, чтобы на нем паслись двое, как вы думаете?

Мне достаточно его улыбки.

– Что ж, раз вы готовы, я могу съездить за Шеррил. Она и Фергюса отлично ладят.

– Шеррил принадлежит ферме?

– Да, мы взяли ее к себе пятнадцать лет назад, спасли от отправки на бойню. У нее была старая подруга, которой не стало перед самым появлением у нас Фергюсы. Шеррил устраивает общество лошадей, но с другой ослицей ничего не сравнится!

– Значит, договорились.

Я не очень-то в себе уверена, но мне не хватит духу сделать этих животных несчастными.

– Вы ведь будете регулярно наведываться сюда?

– Да, не беспокойтесь. До наступления зимы им хватит еды на этом лугу, вон, сколько здесь чертополоха! Они его обожают. Кто-нибудь будет приезжать через день, чтобы наполнять водой их поилку, подкладывать им сена и чистить стойло. Я привезу их любимую каменную соль. Не стесняйтесь сами помогать, если будет желание, и звоните нам с любым вопросом, с любой проблемой.

Фергюса, философски безразличная к нашему разговору, возобновляет обследование луга и доходит до его середины. Я с чувством исполненного долга провожаю Ромена к его машине.

– Я вернусь часа через полтора.

– Буду с нетерпением ждать.

Проводив его взглядом, я иду к Седрику, работающему на краю подъездной дорожки. Такого помощника мне послала сама судьба. Это впечатление усиливается, когда я вижу, сколько работы ему предстоит. Я поправляю на шее воротник плаща и подхожу к нему.

– Здравствуйте, Седрик, спасибо, что приехали.

– Здравствуйте, Федра, я всегда держу слово, – отвечает он с улыбкой.

Чего только Седрик не привез с собой: прицеп, тачка, бензопила, а еще садовые ножницы, секатор, сучкорез… Этот человек, как говорят у нас в Квебеке, не привык отсиживать себе задницу, то есть далеко не лентяй. За короткое время он уже успел много чего сделать: как я погляжу, он подстриг целых десять метров живой изгороди.

– Может, лучше не мучиться под дождем?

– Не беспокойтесь, я привык. Уж больно красивая усадьба, возиться здесь – настоящее удовольствие.

Я благодарю его улыбкой.

– Я узнал о кончине вашей мамы, искренне соболезную.

– Спасибо. Вы знали ее?

– Очень мало. Мне запомнилась милейшая женщина.

Я приподнимаю бровь. По-моему, «милейшая» – не то слово, которое правильно определяет мою мать. С другими она была такой далеко не всегда, хотя со мной оставалась ласковой и великодушной, насколько позволяли обстоятельства.

– У вас не найдется другой пары перчаток?

– Да, в фургоне, подождите, я сейчас.

Он приносит мне перчатки.

– Только, боюсь, они вам велики.

– Вот и хорошо, зато не уколюсь!

Я нагибаюсь, подбираю с земли срезанные колючие ветки и кладу их в прицеп.

– Если хотите, можно оставить немного для ослицы, мне сказали, что для ослов это лакомство.

– Неужели? Если так, то конечно!

Думая о Фергюсе, я не могу не улыбаться. Чувствую, здесь эта пожилая особа будет вполне счастлива.

– У вас такая же улыбка, как у нее, – говорит мне вдруг Седрик.

Меня разбирает смех.

– Как у Фергюсы? Берегитесь, я могу обидеться.

– Нет, как у вашей матери.

Вспоминая ее, я горестно вздыхаю. Каким усталым было ее лицо под конец жизни! Мне она продолжала улыбаться, не хотела, чтобы я грустила. Я всегда слышала, что, пока у человека остаются все зубы, он должен как можно больше улыбаться. Улыбка помогает забывать гримасы жизни.

– Мне часто об этом напоминали… Еще мою улыбку сравнивают с тетиной. Это наша семейная особенность, приходится в нее верить. А что до остальных… Своего отца я не знала. У меня плохой характер – наверное, его наследство.

– Как печально! Отец – это очень важно.

– Для большинства людей – да, но могу гарантировать, что с такой матерью, как моя, я не испытывала в нем необходимости. Твердости и отваги у нее было, как у двух мужчин. От нее бежал бы без оглядки любой рестлер.

Седрик смеется вместе со мной.

– Мне она запомнилась такой же. Я мало ее знал, но то, что осталось в памяти, никогда не забудется. Ваша мама произвела на меня сильное впечатление.

Она производила такое впечатление на многих. Маму либо обожали, либо ненавидели, середины не бывало. Жаль, у нее не было настоящих друзей, только знакомые по работе, с которыми она проводила мало времени. Она почти не подпускала к себе людей. Не помню, чтобы у нее были мужчины. Если мама когда-то с кем-то встречалась, то я этого не знала.

– Принести вам попить, Седрик?

– Благодарю, у меня есть все необходимое в фургоне. Хотя я люблю бриоши, если вы умеете их делать, то я буду не против – в следующий раз.

Мне стыдно его предупреждать, что это возможно, только если он любитель черствого и горелого, в ином случае лучше не заставлять меня готовить…

Я помогаю ему собирать сучья, пока не возвращается Ромен со второй ослицей. Он берется разбросать в стойле солому, положить животным сена и дать несколько советов мне, вдруг у меня возникнет желание самой за ними поухаживать. Потом снова начинается дождь, и сильный, поэтому Ромен уезжает. Вернувшись к дому, я убеждаюсь, что Седрик тоже не выдержал ливня и уехал.