Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

придумать, во что нарядиться, в этом захолустье это не так просто.

– Ошибаешься. Пошли, у меня есть именно то, что нужно.

С детским воодушевлением я хватаю его за руку и тяну в дом.

– Можно узнать, куда ты меня тащишь?

– На чердак, куда же еще!

21

Адам

Шкаф с сокровищами – почти что…

– Полюбуйся этими диковинами! – восклицает Федра, распахивая дверцы старого пыльного шкафа. – Я наткнулась на них вчера, когда залезла на чердак, но побоялась достать, чтобы не испортить. Тут куча старинной одежды, с ума можно сойти!

Матерчатые чехлы, в которые спрятаны диковины, наполовину съедены молью, чего и следовало ожидать. Она снимает один, и мы видим платье с серыми рукавами, потерявшими форму по краям, и с кружевным воротником.

– Думаю, это вещи первых владельцев «Литтл Балморала». Смотри, мужской костюм с визиткой! – радуется она, стаскивая с вешалки второй чехол.

Федра берет вешалку, чтобы показать мне свою находку. Я корчу гримасу.

– Брюки, кажется, в приличном состоянии. Уверена, здесь спрятано многих разных чудес, мы найдем все, что нам нужно.

– Не спорю, только если мы согласны походить на зомби…

– Ну и что, это же Хеллоуин! Как я погляжу, это как раз твой размер.

Я приглядываюсь к костюму. Сначала он был хорош, но, проведя полтора века в шкафу, выглядит, мягко говоря, неважно.

– Каким был, по-твоему, его первоначальный цвет?

Она качает головой.

– Даже не знаю… Бежевый в красную полоску?

– А выглядит так, словно его долго держали в моче… Я уж не говорю о запахе! Нет, я такое не надену.

– Еще как наденешь, после чистки он будет как новенький.

– Сомневаюсь, что в Гере найдется чистка старинных костюмов.

– Тогда проветрим его несколько дней на открытом воздухе, отряхнем от пыли – и носи на здоровье. Будем как натуральная парочка ходячих мертвецов! Нанесем на лица серый грим, зачерним зубы, посыплем волосы мукой. Получится как в кино, вот увидишь!

Федра прерывает свой бред и задумывается, приставив палец к подбородку.

– Жаль, мы не в Канаде, там у меня есть театральный грим и куча разных аксессуаров. Знаешь, у нас Хеллоуин празднуют всерьез. Гримируются очень многие, и взрослые и дети. Украшают магазинные витрины, парки, улицы. По улицам разгуливают переодетые загримированные дети, ведут охоту за сладостями. Мне нравится мысль устроить что-то похожее здесь, так у меня будет чувство, что я дома. Знаешь, что? Закажу-ка я кое-что в интернете, результат тебя удивит, сам себя не узнаешь. Я большая умелица по части перевоплощений!

Ее бьющий через край энтузиазм вызывает у меня оторопь.

Это тот момент, когда понимаешь, насколько по-разному относятся к Хеллоуину в Канаде и во Франции. Здесь люди покупают готовенькое на «Амазоне», довольствуются тряпками китайского изготовления и одевают их всего раз в жизни, после чего все эти покупки превращаются в пыльные ветоши.

Во что я ввязался? Терпеть не могу карнавальные переодевания, не говоря о макияже. Будь у меня клоунский талант, тогда другое дело, а так…

– Боже, ты только посмотри! Настоящий сюртук!

– Чудеса!

Федра сует мне под нос отвратительную черно-серую хламиду, местами драную, местами вообще дырявую, до блеска заношенную, погрызенную крысами или не знаю кем еще.

– Это будет сногсшибательно, скажи, что ты рад.

– Я в экстазе.

– Примерь, он как на тебя пошит!

Я пересиливаю себя, лишь бы сделать ей приятно. Продеваю руки в рукава, одергиваю полы этой гадости, воняющей затхлостью, – и с удивлением убеждаюсь, что она сшита как по снятой с меня мерке.

– Шикарный вид! – восторгается Федра, нахлобучивая себе на голову заплесневевшую шляпку с кружевами, наверняка населенную мумифицированными вшами.

Представив себе их колонию, я машинально начинаю чесаться.

Она достает из чехла платье, сохранившееся чуть лучше остальных, красивого ржаво-оранжевого цвета, все в бежевой вышивке.

– Вот мы и нашли себе маскарадные костюмы! – радуется Федра. – Платье мне, конечно, маловато, но это не беда, просто не стану застегивать пуговицы на спине и накину на плечи шаль. – Шито-крыто! А как быть с обувью?

– Учти, даже если мы наткнемся на целый обувной склад, я чужую обувь не надену, всему есть предел!

Она заливается детским смехом и продолжает рыться в шкафу.

Наблюдая за ней, я испытываю прилив нежности. Когда она на меня не смотрит, необязательно демонстрировать ей свой дурной нрав хронического брюзги. Обожаю ее такой, малость с приветом, порывистой, свободной, совершенно оторванной от реальности и от здравомыслия. Именно этим Федра меня когда-то и привлекла.

Первая наша встреча произошла на мосту через Крёз, она стояла, опершись о каменное ограждение, и высматривала внизу непонятно что. Я шел пешком и остановился, чтобы спросить, что она потеряла. Федра ответила, что ничего не потеряла, просто пытается проследить за конкретной рыбкой. Я заметил, что здесь полно плотвы и вся она на одно «лицо», а она ответила: «Конечно, но та, которую я ищу, плавает на спине». Меня ошеломили эти слова. Что еще за рыба, плавающая на спине? Она объяснила, что если рыбка плавает задом наперед или на боку, то это говорит о проблеме с ее плавательным пузырем, а значит, ей нужно помочь.

Мы долго ждали ее, ту рыбешку, но так и не дождались. За этим занятием мы подружились, дальше – больше.

– Ты только посмотри на это ожерелье! – Федра показывает мне уродливую ржавую подвеску. – Она прекрасно дополнит мой наряд.

Я улыбаюсь и машинально засовываю руки в карманы сюртука. В них что-то есть, не иначе, мятая бумага. Федра как раз отвернулась, и я украдкой проверяю, что откопал. Бинго! Еще два клочка письма.

Целых пять за три дня, выходит, мне везет.

– О! – восклицает Федра. – Нашел новый обрывок?

Я скорее засовываю бумажки обратно.

– Ничего я не нашел.

– Не ври, я видела.

– Тебе не помешали бы очки.

Она щурится и складывает руки на груди.

– Адам Лафай, ты совершенно негодный лгун. Непонятно, почему их находишь ты, а не я?

– Может, дело в моей врожденной везучести?

– Вот ты и сознался, что у тебя новая находка!

Мне смешно. Потрясающее состязание!

– Сознался, только я их тебе не покажу.

– Их? Их что, много?

– Целых два.

Я пячусь, она наступает на меня, словно крадущаяся рысь. Потом вдруг замирает и пробует подействовать на меня по-другому.

– Ну, пожалуйста…

Федра откидывает волосы за плечи, высовывает кончик языка и проводит им по нижней губе. Это сон или явь?

– Это письмо очень мне важно, я думала, ты догадался.

– Еще как догадался, моя цыпочка.

Она сводит брови на переносице и больше не корчит из себя соблазнительницу.

– Цыпочка?