Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

Выражение лица Адама при этих моих словах вызывает у меня приступ гордости за себя. Тем не менее он широко улыбается, энергично жмет Седрику Пине руку и поворачивается ко мне.

– Мы с дорогой Федрой давние знакомые. Она, конечно, значительно уступает зрелостью вашей драгоценной матушке. Я счастлив снова вас видеть, Элизабет. Маленький предмет, который вы мне вчера дали, уже принес пользу, думаю, в предстоящие дни я буду регулярно им пользоваться.

– Или нет, – вставляю я и, прищурившись, наблюдаю за Элизабет, выглядящей очень удрученной. Я наклоняюсь к ней. – Я могу что-то для вас сделать, Бабетта?

Та не отвечает, глядя в пустоту.

– Элизабет?

Она наконец-то встречается со мной взглядом.

– Простите?

– Полагаю, вы приехали сюда не просто так?

Видно, как она делает над собой усилие, чтобы прийти в себя.

– Конечно. Конеферма, куда отвезли Фергюсу, полдня пытается вам дозвониться. Вы не сообщили им телефона мэтра Троттуа, поэтому они связались со мной. Фергюса неважно себя чувствует, у нее депрессия.

Я таращу глаза. В ослах я ничего не смыслю.

– Что это значит?

– Она уже несколько недель плохо ест, но ветеринар не находит у нее никаких заболеваний. В последние дни она вообще отказывается от еды. При этом вид у нее здоровый, поэтому на ферме думают, что она скучает по дому и по вашей тете, они так были друг к дружке привязаны!

– О…

– Вы бы им перезвонили.

– Разумеется, немедленно этим займусь.

– Вот их номер телефона, – говорит она и сует мне бумажку.

– Благодарю. Может быть, зайдете выпить чаю?

Я кошусь на Адама, тот насмешливо ухмыляется. Знаю, он думает, что я не злопамятная. Но я не могу отпустить гостью просто так, потому что вижу, что ее что-то тревожит. Да, я не злопамятная, но всему есть предел. Если Адам нанесет мне удар ниже пояса, то он увидит, на что я способна. Что касается Элизабет, то она буквально выполняет последнюю волю моей тети, вот и все, и я не могу сердиться на нее за это. Моя обязанность – проявлять осторожность и не позволять не в меру любопытному Адаму рыться там, где ему не полагается.

– С удовольствием, – отвечает Элизабет, – мне нужно несколько минут посидеть, от повышенной влажности воздуха у меня ломит суставы.

– Не возражаете, если я немного прогуляюсь по парку? – обращается ко мне Седрик Пине. – Это осеннее разноцветье делает его воистину волшебным.

– Конечно, гуляйте, где хотите!

– Я с вами, – вызывается Адам. – Оставить тебе мой ножик, бесценная Федра?

Я вызывающе улыбаюсь и наклоняюсь к его уху.

– Будешь продолжать в таком духе, и я заставлю тебя есть одуванчики с корнем. Вот увидишь!

И я удаляюсь, не дав ему времени ответить.

Чувствую, эта наша с ним игра продолжится, пока он не уедет, так что мне надо вооружиться терпением и запастить репликами вроде этой, хотя, если честно, меня это изрядно забавляет.

Я поднимаюсь на крыльцо, впервые держа Элизабет под руку. Она немного удивлена, но не сопротивляется.

Я толкаю тяжелую дверь дома и направляюсь на кухню.

– Кажется, дом стал светлее, – говорит Элизабет.

– Я еще мало что сделала, только начала покраску стен в комнатах. Прошу вас, садитесь.

– Дело не в ремонте, а в человеческом присутствии, – отвечает она, опускаясь на табурет. – Вы впустили в этот дом тепло.

Какая забавная фраза! Я не осмеливаюсь обернуться, чтобы на нее взглянуть. Кладу на стол сумку и, не снимая пальто, наливаю в чайник воду.

– Как вам здесь, Федра? Хорошо?

– В общем-то, да. Недостаточно, возможно, чтобы остаться здесь на всю жизнь, но достаточно, чтобы не продавать.

Я не верю собственным ушам: еще секунду назад я не знала, что такое скажу.

– Потрясающая новость! – воодушевляется Элизабет. – Я буду чрезвычайно рада, если вы останетесь у нас в Корнеоте. Знаете, вы мне очень нравитесь.

– Я… Это вырвалось случайно, я еще ничего не решила. Вы тоже очень мне нравитесь, Бабетта. Несмотря на то что помогаете Адаму читать письмо, которое моя тетя, судя по всему, раскидала по всему дому.

Она довольно улыбается.

– Ничего я ему не подсказывала, только дала фильтр, который он попросил. Позвольте, скажу свое мнение: Адам – умный молодой человек, он легко обойдется без помощи такой старухи, как я.

– Никакая вы не старуха, Бабетта. Вам ни за что не дать вашего возраста, я уже вам это говорила.

– Не беспокойтесь, кости не позволяют забыть, сколько мне лет.

Я ставлю на стол несколько чашек и банку сухого печенья, наполняю наши чашки и сажусь напротив нее.

– Я почувствовала, что что-то не так, когда приехала. В чем дело?

– Ничего, что касалось бы такой молодой женщины, как вы, – отвечает она с улыбкой. – Просто я сегодня какая-то усталая, ничего, пройдет.

Почему-то она только и говорит, что о своем возрасте, я при всем желании не могу не обратить на это внимание, такой я еще ее не видела.

– Наверняка вы довольны, что вас навещает сын.

– Еще как довольна, он славный мальчуган.

– Он женат?

Она качает головой.

– Так и на нашел обуви себе в пору. Простите, сегодня я неважная собеседница. Мне очень не хватает Ренаты.

Я трогаю ее за руку.

– Вы сами говорили, что она где-то здесь. Если вам от этого легче, то приезжайте сюда так часто, как захотите.

– Вы очень любезны, Федра. Мой сын похож этим на вас. Мне очень везет.

Я улыбаюсь, в этот момент к нам присоединяются Адам и Седрик Пине.

– Угощайтесь, а я пока позвоню на конеферму.

Я ухожу в гостиную и беру трубку городского телефона. На «Розовой ферме» сразу отвечают на звонок. Администратор Ромен объясняет мне ситуацию: ослице нездоровится, но все наладится, если она вернется домой, в знакомую обстановку.

Сначала я паникую: не представляю, с какой стороны подойти к ослице, вряд ли я когда-нибудь вообще прикасалась к таким животным.

– Ваша тетя оплатила вперед уход и услуги ветеринара, – заверяет меня Ромен, – поэтому мы готовы каждый день приезжать к вам и кормить Фергюсу, чистить ее стойло, ухаживать за ней и следить, чтобы у нее было все необходимое. Что скажете?

– Ну, раз так…

– При любом затруднении мы немедленно примем меры. У нас коллектив из пятнадцати человек, и все души не чают в Фергюсе. Эта ослица особенная, очень ласковая, пожилая дама тридцати трех лет. Пять лет назад ваша тетя спасла ее от отправки на бойню. Большую часть жизни она провела у жестокосердных хозяев. Кончина вашей тети и три месяца на ферме стали для нее потрясением. Ей необходимо вернуться домой.