Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

приходится не только фермерам, но и предприятиям общественного питания. Пабы и рестораны закрываются, до Рождества осталось чуть больше трех недель, но у нас нет никакого рождественского настроения! Единственное в городе место, куда можно сходить, – продовольственный банк! До чего мы дошли, если больше не можем производить продукты, чтобы кормить наши семьи? Это кафе должно оставаться открытым ради его работников и местного сообщества, которые приходят сюда, чтобы как следует поесть и пообщаться. Нам нужно поддерживать наших фермеров и тех, кто работает в сфере гостеприимства. Ах да, и если вы будете в этом районе и захотите попробовать нашу фирменную печеную картошку, сообщите пароль – сколько дней осталось до Рождества – и мы с радостью вас угостим! – Я смотрю на экран и выкладываю пост.

– Умница, дочка! – радуется папа. Его глаза полны слез. Все собравшиеся мне аплодируют.

И тут же звонит мой телефон.

Это главный офис.

20

Едва я кладу трубку, телефон звонит снова. На экране вспыхивает имя Мэтью. Но я не чувствую ни малейшей радости – лишь леденящий ужас. Я глубоко вздыхаю и принимаю вызов.

– Привет! – говорю я как можно жизнерадостнее.

– Ты где?

– Я… – Я собираюсь с мыслями. Ни «привет», ни «как дела». Я начинаю осознавать, что звонки Мэтью меня теперь лишь пугают или же злят, и вновь набираю в грудь побольше воздуха. – Я в городе. А что?

– Я здесь! – сообщает он, в отличие от меня, даже не пытаясь скрыть раздражения.

– Здесь? – тупо повторяю я.

– Да, здесь. На ферме твоего отца.

– На ферме? – Я улыбаюсь. – Серьезно? – Как мило! Он все-таки передумал! Он приехал на ферму, чтобы встречать со мной Рождество! – Как тебе удалось взять отпуск? Они не возражали? – Внезапно раздражение исчезает, и меня переполняет чувство признательности. Он все понимает. Он понимает, почему мне нужно быть здесь, и он приехал меня поддержать.

– Кто не возражал?

– Как кто? Главный офис, конечно. Хотя ты прав. С чего бы им возражать? Мы сто лет не брали отпуск на Рождество, само собой, он тебе полагался. Но это фантастика! Поверить не могу, что ты здесь. Я сейчас приеду. – Я хватаю сумку и перекидываю ее через плечо, ищу ключи, прижимаю телефон к уху, жестами показываю Мэй и папе, что я скоро вернусь.

– Джем, ради всего святого! – Он осаждает меня так резко, что вспыхнувший во мне порыв тут же начинает угасать. – Я не на Рождество приехал. Мы… ты… Тебе нужно управлять отелями. – Он подчеркивает два последних слова. – Гости прибывают. Впереди рождественские вечеринки.

– Да. – Я не готова позволить разочарованию затопить вспыхнувший в моем сердце огонек. – И, судя по всему, все работает как часы. Я имею право провести отпуск с семьей, потому что папа болеет и потому что мне нужно уладить ряд вопросов. – Я ненадолго замолкаю. – Так, подожди. Если ты приехал не на Рождество, зачем тогда ты приехал?

Он вздыхает и цокает языком. Я и не подозревала, насколько это раздражающий звук, до этого момента. Видимо, раньше я его не замечала. Или, может быть, считала милым. Но он совсем не милый. Все равно что скрежет ногтей по доске. И от него точно так же передергивает.

– За тобой, конечно.

– Что, прости?

– Я приехал, чтобы забрать тебя, Джем. Если мы сегодня вернемся и завтра будем на работе, может быть, нам удастся исправить этот бардак.

– Бардак? – Огонек безнадежно утонул в ледяной луже, темной, как сумерки на ферме. – Какой бардак? Я здесь присматриваю за отцом!

– В главном офисе недовольны, – говорит он. – Они тебя любят. Они хотят, чтобы ты возглавила новый отель. Воплотила все свои планы. Но эта история с социальными сетями их сильно встревожила.

– Я знаю. Они только что звонили.

– Еще бы они не звонили! Ты не можешь постить подобное от своего имени и ожидать, что они будут довольны.

– Но они должны быть довольны! Я отстаиваю то, что нужно отстаивать! Освещаю информацию о том, что происходит в сфере предприятий общественного питания и сельского хозяйства в нашей стране!

И пока все причины не раскачивать лодку крутятся в моей голове, я делаю глубокий вдох. Может быть, это неправильно, но я чувствую иначе. Я выступаю в защиту малого независимого бизнеса. Молодых фермеров, которые пытаются зарабатывать на жизнь. Я противостою поглощению малых предприятий крупными компаниями. И такими хищниками, как Лью Гриффитс.

– Я не могу сидеть и ждать, пока ты все испортишь, Джем, – продолжает он таким тоном, будто говорит с ребенком. – Возвращайся на ферму, собирай вещи, и мы поедем. За твоим отцом присматривает медсестра.

Я думаю об Эви, которая находит утешение в вязании, потому что оно позволяет ей жить настоящим. Я была так занята планированием следующих шагов по карьерной лестнице, что не помню, когда в последний раз жила здесь и сейчас. Планирование рождественских вечеринок начинается с января! Больше! Лучше! Прибыльнее! Мне вдруг вспоминается хлеб на закваске, который я в детстве ела на завтрак. Овощная грядка, где давно уже ничего не растет, которая когда-то была папиной гордостью. А куры! Разве не здорово было, когда я была маленькой и на ферме жило столько кур?

– Он продаст этот клочок земли и получит немного денег. Ты выполнила свою часть работы. Ты, как всегда, превзошла все ожидания. Теперь вложи силы в новую работу. Ты сможешь, детка!

Я слушаю его и думаю о том, что действительно превзошла все ожидания. Я хотела сделать все возможное, чтобы папа мной гордился. И вряд ли он когда-нибудь гордился мной больше, чем сейчас.

Но, может быть, Мэтью прав. Я выполнила свою часть работы. Папу вполне устроит, если за ним будет присматривать Эви. И хотя мы не хотим продавать поле под солнечные батареи, на данный момент это единственный вариант.

– Я все понимаю, – говорю я спокойно.

– У тебя впереди блестящая карьера. У нас прекрасное совместное будущее. Ты знаешь, я планирую на Рождество сделать тебе предложение. Нас ждет большое приключение в Америке, ты возглавишь отель, я продолжу заниматься менеджментом. Я и ты – команда мечты! – восклицает он так восторженно, что я сразу же понимаю: он переключился на другой режим. Режим гостеприимства. Это лишь маска, чтобы клиентам было спокойнее и радостнее… расставаться с деньгами. Его восторг – ненастоящий. Это часть образа, часть фальшивого мира. А люди, которые окружают меня сейчас, – настоящие.

Я пытаюсь думать о том, что он говорит. Я пытаюсь думать о том, как папа рассказывал людям о моей работе. Но все