Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

глав государств, а сами готовы обделаться при одной мысли о том, чтобы спросить дорогу у незнакомца.

Федра насмешливо задирает подбородок.

– Так вот почему ты хочешь взять меня с собой на шопинг? Из-за робости?

– А еще потому, что не представляю, где этим заняться.

– Само собой!

Кажется, она всерьез раздумывает над моим предложением, потом улыбается.

– Идет, поедем в Гере, мне тоже нужно купить в хозяйственном магазине кое-какую фурнитуру. В два часа, годится?

– Годится!

Она пропускает меня вперед, ждет, пока я покину чердак, и запирает за нами дверь. Я учтиво указываю ей на лестницу, чтобы она спускалась первой. Прежде чем начать спускаться, Федра оглядывается на меня и хмурится.

– Ты пять дней не стирал одежду?

– Стирал вручную трусы и носки, за кого ты меня принимаешь? – оскорбленно отвечаю я.

– Просто хотела узнать, с кем у меня назначено свидание, – отвечает она с решительным видом. – Сэндвичи будут готовы в полдень. До встречи!

Я был в сантиметре от того, чтобы прослыть грязнулей.

Я стою неподвижно, провожая ее взглядом. Меня разбирает желание броситься обратно на чердак и все там перерыть, чтобы отыскать недостающие клочки загадочного письма. Но это было бы слишком рискованно.

Приходится спуститься, ругая себя за навязчивую идею. Именно потому, что Федра не выходила у меня из головы месяцы, а то и годы, этот взрослый, которым я стал, так стремится возродить того юнца, которым я был тогда. Узнать, понять, овладеть тем, что от меня ускользнуло в прямом и в переносном смысле, а то и… произвести пристрелку. Но в какую сторону стрелять? Сам пока не знаю, но этот день, возможно, меня надоумит. Я ослышался или она сказала «свидание»?

Хочется на это надеяться.

Выбор в магазинах мужской одежды не бесконечен, мне повезло быстро отыскать то, в чем я смогу протянуть десяток дней.

Мы выходим из магазина под проливной дождь и вбегаем, промокшие до нитки, в первое же открытое заведение, где подают местное пиво.

– В такую погоду собаку во двор не выгонишь, – говорит хозяин, оценивая наш внешний вид. – Садитесь, я принесу вам меню.

Волосы падают Федре на лицо, я машинально убираю прядь с ее лба. Она мило хихикает. То, как я воспринимаю любые ее выходки, говорит о том, что она мне небезразлична.

– Пиво?

– Пиво, – соглашается она.

Хозяин тут же ставит перед нами полные кружки. После первого же глотка меня разбирает смех.

– Помнишь, как мы стащили бутылки с пивом у моих родителей и выдули их все на берегу Крёза?

– Как такое забыть! Нас застукала моя мать, вот была стыдоба!

Тот случай засел в мою память. Мы улеглись на травку на бережке, не додумавшись отойти подальше от моста, по которому туда-сюда ездили машины. Мать Федры ходила за покупками и заметила нас издали. Мы поспешили выбросить пустые бутылки в воду, чтобы она их не увидела, а они не утонули…

– Думаю, тогда твоя мать окончательно отнесла меня к категории парней, недостойных общения.

– Моя мама – особый случай. Я ее обожала, но характер у нее был еще тот, никуда от этого не денешься. Она быстро вспыхивала, но была для меня лучшей защитницей, ради моего счастья она пошла бы на все.

Ее взгляд грустнеет.

– Мне жаль, что ее так рано не стало, Федра.

– Мне тоже. Такова жизнь.

– Расскажи мне о себе.

– Главное ты знаешь, и вообще, в моей жизни нет ничего интересного.

– Ты меня любила?

Она таращит глаза, и я кляну себя за то, что сморозил глупость. Сейчас она меня прогонит, ничуть в этом не сомневаюсь.

– Ужасно! – к моему удивлению, отвечает она.

– Тупой вопрос, мне за него стыдно.

– Нет, только я спрошу о том же самом: ты меня любил?

– Ужасно.

Мы смотрим друг другу в глаза, как будто пытаемся сказать то, что хотели сказать девять лет назад, но волшебство этого мгновения губит внезапный неприличный звук. Мы синхронно задираем брови и хохочем так, что чуть не падаем со стульев. Я вскидываю руки.

– Клянусь, это не я, мадам!

– Это пивной насос, – сообщает хозяин, – что-то с ним не то.

Звук возобновляется и уже не стихает.

– Лучше выйдем, – предлагает Федра. – Я видела на террасе одеяла на стульях, над ними козырек.

Мы забираем свои кружки и выходим на террасу. Дождь уже закончился. Он был таким сильным, что теперь все вокруг усеяно желтыми листьями и каштанами вперемежку с их скорлупой, по мостовой бегут ручейки.

– Люблю запах дождя, – говорит Федра, кутаясь в плед. – Осень – мое любимое время года.

– Почему?

– Потому что осенью природа усиленно готовится к зиме. Сам видишь, как деревья теряют хлорофилл, их листва становится оранжевой из-за накопления танина. Потом они сбрасывают листья, готовясь к заморозкам. Это самое красочное время года.

– Расскажи мне о Канаде.

Федра улыбается и вздыхает.

– Осень там тянется не так долго, как здесь. Она укладывается в несколько недель в сентябре – октябре, когда все приобретает волшебный вид: горы, леса, реки, водопады. Пейзажи превращаются в живые картины. Это самая красивая страна, я правда так думаю, это вполне объективно. Ты никогда там не был?

– Провел неделю в Торонто, видел только небоскребы и… торговые центры. Зато пробовал канадское блюдо «путин»[12].

Она корчит гримасу.

– Терпеть его не могу!

– Это потому, что ты не настоящая уроженка Квебека.

– Что за глупости! Viarge[13]!

Я делаю большие глаза, подозревая, что это выдуманное слово.

– Вьа… что?

Ей смешно.

– Это такое ругательство.

Я налегаю локтями на стол, мне ужасно интересно.

– Какие еще бывают квебекские ругательства?

– Не подначивай меня.

– Валяй! Ты же знаешь все французские ругательства, научи меня своим.

– Тогда берегись! Допустим, ты наступаешь дома босиком на оброненный на пол кубик «Лего». Удобный случай гаркнуть: Оstie d'câlice de tabarnak[14]!

Это произносится с таким акцентом, что я, кажется, влюбляюсь в нее во второй раз.

– Я заучу это наизусть!

– Если когда-нибудь окажешься у меня, не смей произносить это при людях! Это слишком неприлично.

– Клянусь!

Федра делает глоток пива, а я не могу отвести от нее глаз, так она хороша со своим веснушками и зелеными глазами.

– Ты как-нибудь пригласишь меня к себе, Федра?

Она отставляет кружку и улыбается мне.

– Ты и так уже у меня. Каждый день, целых… – Она считает на пальцах. – Целых четыре дня.

Я не настаиваю, она сама прекрасно поняла, что я имел в виду.

– Здесь хорошо, – говорит она мне, – но пора возвращаться. Хочу закончить перекраску бывшей тетиной спальни. Сначала, правда, придется, если не возражаешь, заглянуть