Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

В прихожей стоит слегка выцветший застекленный голубой сервант мангового дерева, отреставрированный тетей еще в моем детстве. Сначала она держала в нем сувениры, которые привозила из путешествий, но теперь там осталась только посуда, а ей можно подыскать другое место. Лучше я заполню сервант сокровищами «Литтл Балморала».

Продолжая рыться в сундуке, я извлекаю на свет толстую тетрадь в черной с позолотой обложке, завязанную кожаным шнурком. Оказывается, это что-то вроде книги отзывов, славящих заслуги Дженис Линклейтер и удобство комнат «Литтл Балморала».

Вторая тетрадь, более личного свойства, содержит записи самой первой владелицы. Меня цепляет одна фраза, написанная невероятно красивым почерком: «Для чего такой большой дом, когда живешь в нем одна?».

Несколько секунд я обдумываю эти слова, вспоминая, что сказала о «Литтл Балморале» курьер, когда вручала мне тетину посылку: если бы она получила в наследство такой дом, то превратила бы его в гостевой.

Я прикидываю, что могло бы из этого выйти, хотя у меня нет намерения следовать этому совету, как вдруг одно слуховое окно распахивается от порыва ветра и так громко стучит по железной раме, что у меня вырывается громкий испуганный крик. От неожиданности я роняю дневник Дженис Линклейтер и сажусь на пол, подняв столб пыли.

Tabarouette[11]! Как же я испугалась! Секунду назад было так тихо, что этот неожиданный стук едва не вызвал у меня приступ истерики. Я не сразу прихожу в себя.

Немного посидев на полу, я встаю с нервным смешком и иду к окну, чтобы его закрыть. Вернувшись, я вижу, что дневник лежит на полу страницами вниз, а рядом с ним откуда-то взялись два хорошо мне знакомых замалеванных клочка бумаги и красный пластмассовый фильтр.

Глазам своим не верю!

Я беру бумажки и расшифровываю их, разговаривая при этом сама с собой:

– Тетя Рената, что у тебя за игра, чего ты от меня ждешь, что я должна сделать с этим письмом, которому ты вернула жизнь? Чего ты добивалась?

Мне не ясно, чего она от меня ждала. Вроде бы тетя хотела, чтобы я узнала правду об этом письме, но зачем разбрасывать его клочки, а не передать мне их все и сразу? Этот поиск сокровищ по меньшей мере иррационален и совершенно не поддается моему разумению.

Внезапно я слышу на лестнице, ведущей на чердак, торопливые шаги. Я успеваю засунуть в карман бумажки и фильтр, прежде чем в дверном проеме появляется Адам.

– Все хорошо? Я слышал, как ты вскрикнула.

Я молча смотрю на него. У меня кружится голова. Наконец-то до меня дошло очевидное: тетя знала, что умирает, потому и связалась с Адамом, когда он распространил свой призыв свидетельствовать о привидениях. Она понимала, что не сможет сама принять его в «Литтл Балморале», потому что будет уже поздно, зато здесь уже буду я.

Соединить нас и сделать так, чтобы мы объяснились, – вот чего хотела тетя Рената.

По прошествии девяти лет.

16

Адам

Пускай победит лучший

Можно подумать, что Федра увидела привидение. Вообще-то, учитывая, где мы находимся, она могла признаться мне в этом, и я, возможно, ей поверил бы.

Мне бросается в глаза пылища, паутина, ветхая мебель, выгоревшие покрывала. И, конечно, бледность Федры.

– Ты в порядке?

– Да. Извини, я погрузилась в чтение личного дневника, который выудила из старинного сундука. Вдруг открылось окно, да с таким грохотом, что я испугалась.

– Ты читала дневник своей тетушки?

– Нет, первой владелицы «Литтл Балморала». Она превратила этот дом в гостевой. Хочешь взглянуть?

На самом деле мне это неинтересно, но вежливость заставляет кивнуть.

Я читаю, Федра следит за мной.

– Адам… Насчет этой истории с письмом, которое я написала тебе девять лет назад…

– Да?

– По-моему, тетя не случайно сделала так, что оно всплыло именно сейчас, когда ты тоже сюда вернулся.

Ее слова вызывают у меня улыбку, нет ничего странного в том, что она догадалась, лично меня догадка посетила почти сразу.

– Гениально, Шерлок!

Она хмурится.

– Тебе что-то известно?

– Ровным счетом ничего, просто такое совпадение было бы по меньшей мере странным.

– По словам Бабетты, тетя хотела дать мне понять, что письмо порвали и что она не смогла вручить его тебе. Кажется, тетя несколько раз писала мне об этом, но письма систематически возвращали ей, не доставив адресату.

– Твоя мать?

Она огорченно кивает.

– Что ж, я никогда ей не нравился.

– Моя мать никого не любила и никому не доверяла, Адам.

– Полагаю, это она порвала твое письмо?

– Да…

Я подхожу ближе и трогаю пыльное покрывало на громоздком сундуке.

– Может быть, теперь ты все-таки скажешь мне, что написала в том своем письме?

Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

– Даже не подумаю!

Я с улыбкой поворачиваюсь к ней.

– Чего ты боишься? Что я узнаю твои незрелые мысли? Ты сама сказала, что это не любовное письмо, а если так, то в чем риск?

Она отворачивается от меня и налегает на крышку сундука, чтобы ее захлопнуть.

– Ни в чем. Это утратило всякое значение.

– Для тебя!

– Нам было шестнадцать лет, Адам, наши мысли соответствовали возрасту. Теперь у меня нет желания делиться с тобой этим. Это уже бессмысленно, ты уже не тот, кого я знала тогда.

Такого я не ожидал. Не знаю, похвала это или упрек.

– Какой же я теперь, по-твоему?

– В том-то и дело, что я не знаю! На самом деле я знаю тебя не больше, чем ты меня. Это нормально, как-никак прошло почти десять лет.

Я делаю шаг к ней.

– Тогда начнем все сначала, – предлагаю я с улыбкой. – Здравствуйте, меня зовут Адам Лафай.

Я протягиваю Федре руку, она смотрит на нее секунду-другую и со смехом пожимает. Ее звонкий смех отдается эхом у меня в голове.

– Была не была! Здравствуйте, меня зовут Федра Демэ.

– Очень рад, Федра. Не хотите выпить со мной сегодня? Мы бы лучше узнали друг друга. Кроме того, мне пора подкупить себе одежды, та, что на мне, скоро сможет стоять сама по себе.

Она прыскает.

– Между прочим, у меня есть стиральная машина.

– Есть-то есть, но мы с ней друг другу еще не представлены, а без этого я как-то робею.

– Ты и робость? Ушам своим не верю! По-моему, журналистам робость противопоказана.

– Ошибаешься. Они придумывают себе эмоциональных двойников, которые вместо них берут интервью у