Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

лежит в коробке. Как это понимать? Когда и как вы узнали о ее содержимом?

Она вздыхает – не знаю, как расшифровывать эти ее вздохи. С Элизабет никогда не знаешь, что и почему произойдет в следующую секунду.

– Речь идет о письме, которое вы написали Адаму, вашему тогдашнему возлюбленному.

– Спасибо, это я знаю, узнала свое письмо. А что знаете вы?

– Я знаю, что в день вашего поспешного отлета во Францию вы написали Адаму письмо в надежде, что его вручит адресату ваша тетя.

– Совершенно верно. Почему она этого не сделала? Она сама его разорвала? Почему?

– Нет, она нашла его разорванным в клочки в мусорной корзине в вашей комнате после вашего отъезда и после отъезда Адама, покинувшего Корнеот со своими родителями через две недели после вас.

– Что? Как это возможно? Я оставила его на письменном столе. Что произошло?

Она улыбается мне с легкой грустью.

– Дайте мне минуту.

Элизабет исчезает в подсобке и возвращается с перевязанной ленточкой пачкой проштампованных конвертов. На верхнем штамп «вернуть отправителю», на остальных, полагаю, тоже. Как я понимаю, это письма моей тети для меня, и я их не получала.

– Рената писала вам, чтобы объяснить, что не смогла отдать ваше письмо Адаму. Адама она тоже больше ни разу не видела. Его родители с тех пор не приезжали в Корнеот. В один прекрасный день они продали свой здешний дом.

– Кто порвал письмо?

– Рената всегда думала, что это сделала ваша мать, а не вы сами. По ее словам, для этого вы слишком любили юного Адама.

Я нервно сглатываю. В тот день мать вдрызг разругалась со своей сестрой и дала мне меньше десяти минут на сбор чемоданов. Тетя Рената умоляла ее остаться, а потом, поняв, что мать не переубедить, заперлась в своей комнате. Я за пять минут написала письмо Адаму на бумаге с секретом, которую мне дала Рената, положила его в конверт, на котором написала «Для Адама», и сунула туда же пластинку-фильтр. Я знала, что тетя Рената найдет конверт и отдаст ему, я в ней не сомневалась. Потом я вышла из своей комнаты и не смогла попрощаться с тетей, она не вышла нас проводить. Мама схватила мой чемодан, потащила меня за руку, усадила в такси, которое ждало нас под домом.

Я села на заднее сиденье, и мама велела мне ее подождать. Она вернулась через несколько минут еще более взвинченной и сказала мне, что нам пора отсюда убираться, иначе я, попав под тетино влияние, кончу так же плохо, как она, и вообще здесь меня ничего хорошего не ждет. Конечно, тогда я не поняла, что к чему, а теперь понимаю… Теперь для меня все очевидно. Письмо порвала моя мать: увидела на конверте имя «Адам», он не очень ей нравился, и она не хотела, чтобы я поддерживала с ним связь. Прочла то, что я ему написала, испугалась и…

Помню, как через много месяцев после нашего возвращения мама сказала мне, что если молодой человек отмалчивается, значит, на него никогда нельзя будет положиться. Что если ему недосуг отвечать на адресованные ему письма, то он не заслуживает доверия. Что трус на всю жизнь останется трусом. Я цеплялась за ее слова, они убеждали меня, что проблема не во мне. О мама… Зачем ты так поступила?

– Вы должны знать, Федра, что, потеряв сестру и племянницу, опустив руки после того, как ее письма сначала возвращались со штампом «возврат отправителю», а потом этот штамп сменился другим, «по указанному адресу более не проживает», Рената вдруг решила вас отыскать.

– Когда?

– Полгода назад. Она нашла канадского частного детектива, он сообщил ей ваш адрес, от него она узнала о смерти вашей матери.

Я хватаюсь за сердце.

– Тетя не хотела связаться со мной?

– Она думала, что уже поздно, что вы не захотите иметь с ней ничего общего. Рената знала, что скоро умрет, у нее было слишком слабое сердце, поэтому она направила всю свою энергию на то, чтобы оставить вам достойное наследство и сделать так, чтобы это письмо попало к вам.

– Через девять лет… Почему?

Элизабет все так же грустно улыбается.

– Потому что ее всегда пугало, что вам разобьют сердце и что вы утратите веру в себя. Рената искренне вас любила.

Я беру у нее связку конвертов и прижимаю к груди. Я тоже очень ее любила, пока все не рухнуло. Как она, наверное, страдала от одиночества, от того, что мы так далеко…

– Куда подевались остальные части письма?

Я вправе знать, почему тетя вернула мне только три клочка и, главное, куда дела остальные, но Элизабет, кажется, больше не намерена мне помогать. Ее глаза странно сверкают.

– Полагаю, они там, где им положено быть.

Я утомленно вздыхаю. Не нужно гадать, почему тетя и Элизабет хорошо ладили, ответ на поверхности: обе – чудачки. На сегодня с меня довольно, если остальные клочки письма сохранились, я обязательно их найду.

– Спасибо за ваши ответы, Бабетта. Я еду обратно.

– Пожалуйста, заглядывайте ко мне, когда вам захочется, дорогая Федра.

Я иду к стеклянной двери, хочу поскорее уйти, пока не передумала. Перед уходом я оглядываюсь на Элизабет.

– Последний вопрос. То, что Адам оказался в Литлл Балморале как раз тогда, когда туда вернулась я, – это же совпадение?

Она в ответ загадочно улыбается.

– Не бывает никаких совпадений, но всё – совпадение. Жизнь – череда случайностей, которые всегда превращаются в встречи.

Не иначе Элизабет хочет, чтобы я сломала себе голову, разгадывая ее загадки!

Я вздыхаю и выхожу за дверь.

14

Адам

Моя очередь!

Федра возвращается так же, как ушла час назад, – тайком. Но я все равно знаю, что она ездила в магазин к Элизабет, чтобы вытянуть из той все подробности, касающиеся того самого письма. Пусть и дальше воображает, что я новорожденный крольчонок и не замечаю ее наивных уловок. Я бесшумно возвращаюсь к себе в комнату и выхожу оттуда через пару минут после того, как открывается и закрывается дверь из коридора в прихожую, чтобы появиться на кухне с пустой кофейной чашкой.

– Доброе утро, как спалось? Надеюсь, не я тебя разбудил? Я обыскался кофе, не помню, куда его подевал. Пришлось лазить по всем шкафам, извини, что поднял шум.

Федра не реагирует на мое вранье.

– Все в порядке, – бормочет она. – Сейчас заварю чай и уйду к себе, мне надо кое-что сделать.

Будет переваривать то, что узнала она и что неизвестно – пока