Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

– С тобой в кафе, – спокойно отвечает он. – Я же сказал, что не могу больше тут торчать. Это плохо влияет на ментальное здоровье. Так сказали по ящику, в утренней программе. Нужно сохранять физическую и ментальную активность. Если я так и буду сидеть дома, я чокнусь от скуки. Тарелка каула в хорошей компании – вот все, что мне нужно.

– Нет же, папа! Кафе закрыто! Я же тебе говорила!

– Это я понял. Может, у меня и сепсис, но все-таки не маразм. Вы захватили кафе. И раз у вас сидячая забастовка, все, что от меня потребуется, так это сидеть. – Он улыбается, хотя и несколько смущенно.

– Папа, но тебе ведь нехорошо…

– Да! И как ты думаешь отчего? Оттого что я не знаю, что со всем этим делать? Оттого, что я устал думать о чертовых солнечных батареях? Или оттого, что мне нечем платить за доставку масла и корма?

Я опускаю голову.

– Я не дурак, Джем, я вижу, что у меня нет других вариантов. Я не знаю, что сделать, чтобы ферма приносила доход.

– Значит, придется продать дедушкино поле?

– Я не вижу другого выхода. Может, у меня немного скрипят суставы, но мозг все еще работает. Жужжит, понимаешь. Хочется отвлечься от всех этих мыслей. Посмотреть на людей. Повеселиться!

Я не могу сдержать улыбку: папа, которого я знаю и люблю, вернулся.

– Ладно, поехали. Только обещай сидеть и ничего не делать. Ну еще можешь есть каул.

– Обещаю! – Он улыбается.

Я беру его за руку и помогаю залезть в «Лендровер»: открываю пассажирскую дверь и усаживаю, накрываю его ноги одеялом. Он то и дело просит меня перестать суетиться, но все-таки явно доволен, что я о нем забочусь. Я пристегиваю его ремнем безопасности и ставлю кастрюлю с каулом ему на колени. Она теплая – будет вроде грелки.

– Давай, старикан! – Я похлопываю по рулю «Лендровера», делаю глубокий вдох и поворачиваю ключ. Снова нажимаю на педаль газа, и машина с ревом оживает. – А ты за старшую, – говорю я Фионе, которая стоит на крытой веранде. – Охраняй дом, особенно от продавцов солнечных батарей.

Фиона ложится рядом с Дэви. Холод и дождь ей нипочем. Она выполняет свою работу.

Когда я выезжаю на «Лендровере» с подъездной дорожки, дождь стихает, и на горизонте, по другую сторону долины, появляется солнце, напоминая мне о прекрасных днях, которые я провела здесь, на ферме, в детстве. Когда я представляю поле покрытым солнечными батареями, мои зубы начинают скрежетать, как шестерни «Лендровера».

Мы подъезжаем к воротам. Я выхожу, чтобы открыть их, проехать и плотно закрыть, оставив Берти и Гарриет там, где им положено находиться.

– Да, кстати о Берти. Он тут сбегал.

– Да ты что?

– Неприятная женщина из коттеджа сказала мне, что он на нее напал. И, наверное, к овцам он тоже ходил.

– Ох.

– Кто-то мог забеременеть раньше срока.

Папа молчит.

– Не волнуйся, – утешаю я его, – больше он не сбежит. Я починила забор.

– Спасибо. Я и сам собирался, но дел так много, а я один…

– Я могу остаться, папа.

Он мотает головой, и розовая шляпа покачивается.

– Нет, Джем, я должен тебя отпустить. Тебе нужно вернуться к работе и лететь в Сиэтл. Ты же не намерена все бросить из-за меня? Со мной все будет хорошо.

– Ты всегда так говоришь, – сердито напоминаю я ему. – И, как видишь, не всегда прав. К тому же это не просто поездка. Это не отпуск. Они хотят, чтобы я переехала туда. Взяла на себя новый отель. Расширила бренд. Вместе с Мэтью. Я знаю, ты хотел, чтобы я расправила крылья, увидела мир, папа, и я его увидела. Но я больше не хочу отсюда уезжать. Я не мама. И мне не нужно никому ничего доказывать, особенно ей.

Я замечаю, что машины Лью Гриффитса не видно, и думаю, не уехал ли он куда-то.

– Ладно, может быть, хорошо – это я погорячился. Но я справляюсь, Джем. Я не могу позволить тебе остаться из-за меня.

– Ты едва сводишь концы с концами, и то только благодаря деньгам, которые получаешь за картошку.

– Знаю, знаю. – Он отмахивается и смотрит в окно, когда мы проезжаем мимо стада. Овцы, это место, образ жизни фермера так его радуют. И если такие люди, как папа, не будут производить еду, кто тогда будет ее производить? Суперфермеры из Штатов или откуда-то еще? Последнее, о чем они думают, – благополучие животных. Я опять злюсь.

Я включаю дворники, и дождь тут же начинается снова.

– Просто одному нелегко. У меня уже не так много сил. Но я буду справляться лучше, обещаю, – говорит он, не глядя мне в глаза.

Какое-то время мы едем молча, глядя на живые изгороди, все еще усыпанные ягодами.

– Зима будет холодной, да? – спрашиваю я. – Ты говорил, если много ягод…

– Или, может быть, просто тяжелой, – задумчиво отвечает папа. – Но мать-природа всегда находит способы, как всех прокормить.

Если бы только она могла помочь папе и ферме.

* * *

Я подъезжаю к кафе. Шторы задернуты. На миг вспоминаю о новой работе в Сиэтле. Мне следовало бы больше думать о ней. Я знаю, папа считает, что я должна согласиться. Но я не могу перестать думать об этом городе, о крупных компаниях, поглощающих независимых фермеров, о самих фермерах, которые не могут прокормить семью. Я выхожу из «Лендровера» и натягиваю пальто. Стучу в дверь кафе. Ответа нет.

– Мэй, это Джем.

Штора чуть отодвигается. Вот она, застенчивая школьница, которая и мухи бы не обидела, – теперь она не побоялась бросить вызов начальству. Она машет мне рукой и приоткрывает дверь.

– Всё в порядке? Не замерзла? – спрашиваю я.

– Нет, конечно. Тут камин. – Она указывает на дровяную печь.

– Кто-нибудь тут был?

Она качает головой.

– Я одна. Оуэн ушел проверить, как дела у коров. Скоро вернется.

– Я принесла тебе немного каула. Подумала, что можно и Тума Баха накормить.

– Отличная идея! Я умираю от голода – я съела все вафли с мороженым и чипсы с сыром и луком!

– А еще я привезла папу. Он может тоже зайти?

– Конечно!

Мэй придерживает дверь, пока я бегу обратно за папой и кастрюлей.

– Похоже, я вовремя! – говорит Оуэн.

Я улыбаюсь ему, и папа тоже.

– Рад тебя видеть, приятель. Как дела? Мне очень жаль, что пришлось тебя уволить.

– Теперь нам приходится думать в первую очередь о себе, Эдвин. И вам тоже. Но вы знаете, что ко мне всегда можно обратиться.

– Мне просто было неловко, что