Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

форму. Ароматное рагу с густым, тёмным бульоном, который обволакивал ложку и обещал согреть до костей.

Роудс, последние несколько минут развалившийся с непринуждённым терпением человека, которому некуда спешить, совершенно замер. Арк наблюдал, как их внимание переключилось не только на еду, но и на неё. Она двигалась неторопливо, но уверенно, каждое блюдо располагала с такой намеренной заботой, что та становилась частью её характера. Это была её сцена, её владения. Кассия завладела их вниманием, не произнеся ни слова.

Когда она поставила последнюю тарелку — пирог с томлёной грушей, чья усыпанная миндалём корочка ловила свет, — настроение за столом изменилось.

Обычно невозмутимый Кайус тихо выдохнул и выпрямился. Он редко интересовался столь обыденной вещью, как еда, но теперь сидел настороженно и изучал угощение. Менее сдержанный Роудс уже упёр кулаки в стол, наверняка подсчитывая, сколько сумеет захватить, прежде чем Кайус напомнит, что правила приличия придуманы не зря.

А Кассия даже не пыталась скрыть довольную улыбку, наблюдая за ними как женщина, живущая ради этого самого мгновения — тонкой грани между голодом и капитуляцией.

— Вам принести что-нибудь ещё? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Роудс, не отрывая глаз от угощения. — Но, чувствую, захочу добавки.

Кайус застонал. Арк лишь вздохнул.

Она рассмеялась.

— Пируйте на здоровье.

Арк заметил едва уловимое подмигивание, прежде чем она вернулась к стойке и сразу потянулась за керамической миской и мешком муки. Он и друзья смотрели на настоящий пир, выплеснувшийся на позолоченную тележку, придвинутую к краю стола. Арк не спешил и позволил Кайусу с Роудсом первыми наброситься на еду.

Первым Роудс зачерпнул рагу — привычное нетерпение победило. Первый кусок всегда выдавал правду. Стоило долго томившейся баранине коснуться языка, как его плечи расслабились и он медленно выдохнул. Арк почти видел, как тепло проникает глубоко в кости друга.

Кайус следом отрезал кусок киша, и при первой пробе Арк услышал едва заметный одобрительный звук.

Наконец Арк поднял ложку и попробовал сам.

Рагу было густым, бархатистым, многослойным — такое получается лишь у того, кто понимает, как должны вместе работать терпение и огонь. Мясо почти растворилось на языке, тепло медленно развернулось волнами и осело где-то глубже желудка.

Его наполнило знакомое, почти забытое ощущение.

Уют.

Пальцы сжали ложку, когда магия прокралась глубже — тепло, не имевшее отношения к температуре пищи, сила куда более тонкая и осторожная. Магия успокаивала ноющие конечности и вытягивала напряжение из тела, как руки старого целителя разминают утомлённые мышцы. Энергия хлынула из глубины, поднятая к поверхности, словно угли, раздутые до пламени.

Еда Кассии обладала этим свойством. Чинила, подталкивала тело к восстановлению. Даже покрытая волдырями ладонь теперь болела меньше. Конечности стали лёгкими, по венам разлилось тепло. Эта мягкая невесомость была незнакома — почти хмельная искристость, снявшая тяжесть с плеч. Веки дрогнули, едва не закрывшись, и Арк заставил себя открыть глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть: Кассия наблюдает за ним из-за кухонной стойки с застывшим выражением лица.

Арк прочистил горло и принялся за еду, пока Роудс не уничтожил всё.

Теперь он знал: её магия не ревела. Не била молнией и не трещала в воздухе. Она была тихой, кралась под покровом мягкости, проникая в каждую пряность, каждую каплю долго томившегося бульона, каждую бережно сложенную слойку.

Она не имела достаточно чётких границ, чтобы её классифицировать или изучать. Арк даже не думал, что Кассия когда-либо обучалась ей официально. И всё же магия присутствовала в каждом её движении, вплеталась в каждое блюдо, в то, как она сводила людей вместе и заставляла их оставаться чуть дольше, чем они собирались.

Он пришёл голодным, ожидая, что его накормят.

А вместо этого его напитали.

10

КАССИЯ

Больше всего в готовке Кассия любила смотреть, как люди наслаждаются её едой. Этого ей всегда было мало: безмолвного удовольствия, напряжения, тающего в плечах, и того, как даже самое закрытое лицо смягчается за хорошей трапезой.

Но Варил Аркенот умудрялся есть рагу… соблазнительно.

Как такое вообще возможно?

Рагу не было изысканным. Оно было густым. Неаккуратным. Воплощением простой, плебейской домашней еды — долго тушёной и сытной, которую полагалось хлебать и поглощать без церемоний. Желательно с куском хлеба, чтобы подобрать прилипшую к стенкам миски подливу.

Но он каким-то образом делал это божественным.

Кассия смотрела — беспомощно, против воли, — как он облизывает ложку: медленно, неторопливо, словно смакуя последний след вкуса. Он чуть откинул голову, горло дрогнуло при глотке, а ложка всё ещё легко покоилась между губ. Угольно-чёрные ресницы опустились, и на миг — всего лишь миг — по его телу прошла едва заметная дрожь.

Затем золотые глаза открылись.

И нашли её.

Жар свернулся низко в животе. Пальцы вдавились в тесто, и Кассия стала месить сильнее, словно могла выгнать это чувство из себя так же, как выгоняла воздух из присыпанной мукой массы.

Не помогло.

Тогда она с немалым ужасом поняла, что никогда не сможет сидеть напротив него за едой. Потому что не получит удовольствия от блюда, а еда всегда приносила ей особое утешение.

Она будет слишком занята, наблюдая за ним.

Следующий час Кассия провела вихрем, беспрерывно перемещаясь между кассой, столиками и кухней. Она выносила блюдо за блюдом, почти не сбавляя шага, и многие предназначались одному определённому столу.

Как оказалось, аппетит Элиоса Роудса не уступал его телосложению. С каждым новым блюдом Арк и Кайус выглядели всё более пристыженными, но Роудс оставался совершенно невозмутимым. Более того, он словно гордился собой и ел с нескрываемым восторгом человека, который не видел ничего постыдного в том, чтобы сполна насладиться обедом.

Лично Кассия была в восторге.

Когда тарелки опустели и исчезли последние крошки сконов, Кассия почувствовала, как над столом разливается сытое довольство.

Кайус откинулся на спинку стула, словно переел настолько, что уже не мог заботиться о правильной осанке. Арк давно закончил и теперь обхватил ладонями чашку с остатками сидра, молча наблюдая, как Роудс — предсказуемо всё ещё голодный — отодвигается от стола и идёт к стойке.

Когда он подошёл к кассе, чтобы оплатить весь обед, она уже подсчитывала чеки.

— Всё было совершенно восхитительно, мисс Аура, — торжественно заявил он глубоким голосом, пока она отсчитывала сдачу. — Скажите, у вас осталось ещё таких ручных пирожков? И сконов?

Кассия подняла глаза, выгнув бровь.

— Разумеется. Сколько вам?

Он совершенно искренне встретил её взгляд.

— А сколько есть?

Она рассмеялась и покачала головой.

— Сейчас всё вам упакую.

Пока Кассия собирала выпечку, он лениво прислонился