Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Эта короткая заминка стоила ей драгоценных секунд. Один из Холлош воспользовался открывшейся возможностью и нанёс стремительный, сокрушительный удар. Его тень молнией метнулась к Зоре и пронзила живот, угодив прямо туда, где сосредоточивалась её сила.

Зора согнулась пополам, схватившись за живот. Сквозь пальцы потекли кровь и чёрная, словно чернила, жидкость, смешиваясь причудливыми мраморными разводами. Её тени утратили плотность, стали податливыми и рыхлыми.

Она услышала крик Кальмана.

Мужчины двинулись вперёд. Внезапно Зоре пришлось обороняться, отступая под их натиском. Чужие тени хлестали её, сдирали лоскуты кожи, били по самым чувствительным местам. Инстинктивно она подняла перед собой чёрный щит, но тот не мог защитить её от всех ударов.

Эти Холлош прекрасно знали, что делали. Они повредили жизненно важную часть её тела — именно ту, в которой таилась её величайшая сила. Зора даже не подозревала, что у заключённой внутри неё мощи есть физическое вместилище, которое можно ранить.

А без этой силы ей нечего было противопоставить врагам.

И они прекрасно понимали, что нужно держаться на расстоянии. Зора не могла вступить с ними в рукопашную, если не могла до них дотянуться. Да и вряд ли сумела бы победить. Силы стремительно покидали её вместе с кровью, сочившейся из раны на животе и пропитывавшей низ живота и брюки. Она глухо застонала, понимая, что, если не переломит ход сражения, причём немедленно, её повалят на землю.

Раздался рёв, и ближайшие к ней Холлош просто… исчезли. Красное облако кровавого тумана смешалось с дымом, пылью и тенями. Зора ошеломлённо уставилась на него, не понимая, что только что увидела. Неужели она потеряла столько крови? Или сознание уже начало играть с ней злые шутки?

Затем в Холлош врезалась тень, куда более материальная, чем всё, что они использовали против неё. Острые клыки и сверкающие серебряные глаза слились в стремительное пятно, когда Кальман принялся перемалывать врагов, словно мясорубка. Они отвлеклись от Зоры и направили свои тени против него, но было слишком поздно. Головы покатились по полу, а рядом с Зорой разлетелись брызги горячих внутренностей.

Не прошло и минуты, как они остались вдвоём посреди устроенной ими бойни, тяжело переводя дыхание. Ртутно-серебряный взгляд Кальмана скользнул по её телу в поисках ран и задержался на стремительно расползавшемся чёрно-красном пятне на животе.

— Ты опоздал, — пробормотала Зора.

Голова кружилась, мир вращался перед глазами, и она пошатнулась.

В следующее мгновение Кальман уже обнимал её, хотя она даже не заметила, как он приблизился. От него пахло смертью, но под запахом крови и ошмётков плоти, покрывавших всё его тело, Зора уловила его собственный, ни с чем не сравнимый аромат. Она прижалась головой к его груди. Веки наливались тяжестью.

Кальман бережно обхватил ладонью её затылок, другой рукой обняв за спину.

— Меня… задержали. Нужно вытащить тебя отсюда, — произнёс он ей на ухо.

Его голос звучал напряжённо, словно в горле всё ещё клокотал боевой клич, готовый вырваться наружу. И всё же этот голос успокаивал её душу, приглушал боль.

— Балинт, — прохрипела она. — Он сбежал.

— Знаю. — Голос Кальмана превратился в едва сдерживаемое рычание. Зора чувствовала, как под её щекой вибрирует его грудь от переполнявшей его ярости. — Разберёмся с ним в другой раз. Сейчас ты ранена, тебе нужно…

Позади неё воздух разорвал оглушительный рёв.

Кальман резко обернулся, пытаясь оттащить её от опасности, но Зора безвольно повисла у него на руках, замедляя его движения.

Грянул выстрел. Оглушительный хлопок отразился от стен склада многократным эхом. Чьё-то тело с тяжёлым, отвратительным стуком рухнуло на пол и, проскользив по бетону, остановилось у ног Зоры.

Балинт.

Его голова вывернулась под неестественным углом. Из огромной выходной раны кровь хлестала по виску. Широко распахнутые немигающие глаза смотрели в пустоту, рот застыл в беззвучном крике. В обмякшей руке он по-прежнему сжимал этот проклятый нож.

Кальман выругался с такой злобой, что слова прозвучали почти как рычание, и резко оттащил Зору от тела.

Балинт моргнул.

Воздух разорвал ещё один выстрел. Затем следующий. И ещё четыре подряд, оглушительно грохоча в огромном помещении. Остатки черепа Балинта превратились в кровавое месиво, а лицо было изуродовано настолько, что Зора сомневалась, способен ли хоть один вампир исцелиться после подобного.

Она медленно подняла взгляд. Перед глазами всё плыло. В руках Майи всё ещё дымился крупнокалиберный пистолет, а едкий запах пороха прорезал пропитанный кровью и смертью воздух склада. Детектив стояла у распахнутой боковой двери, через которую должна была сбежать.

— Я же сказала тебе уходить, — пробормотала Зора.

Голова бессильно упала на плечо Кальмана. Держать её прямо больше не было сил. Изнеможение затягивало всё глубже.

Майя посмотрела на неё без всякого выражения.

— У меня остались незаконченные дела.

Зора бы поблагодарила её. Возможно, даже рассмеялась. Но сознание стремительно ускользало, и остановить это было невозможно.

— Кальман, берегись! — раздался с другого конца склада резкий, тревожный крик Ранны. — У него бо…

Мир взорвался.

Вокруг них полыхнула ослепительно-белая вспышка, и чудовищная взрывная волна подбросила их в воздух. Жар прожигал Зору насквозь, плоть разрывалась, кости ломались так, что восстановить их уже казалось невозможным. Последней мыслью, мелькнувшей в её сознании, стало странное, тихое облегчение: она умирала не одна.

Кальман выживет. Конечно, выживет. Он был скалой — несокрушимой, непоколебимой. Он всё ещё был нужен этому миру. А вот её особенная разновидность тьмы? Возможно, будет лучше, если на этом всё закончится.

Да, так будет лучше, подумала она, когда ослепительный белый свет поглотил её и сознание провалилось в небытие смерти.

ГЛАВА 35

КАЛЬМАН

Боль была единственным, что знал Кальман. Единственным, чем он был.

Время утратило всякий смысл в бескрайней бесформенной пустоте, где дрейфовало его сознание, невесомо паря в море белого света и обжигающей агонии. Он мог бы решить, что умер, если бы не знал: после смерти боли нет. Он уже бывал там. Уже испытал это. Тишину. Покой.

Но здесь не было покоя. Не было тишины.

— Зора, — попытался произнести