Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

— Понятия не имею. Архитектор предоставил точные указания по составу препарата, а также строго расписал, как и когда его следует тебе вводить. Нам не положено вмешиваться в его дела.

Мысли Зоры лихорадочно метались, пока она ощущала, как золотистый препарат разносится по её кровеносной системе.

— Разве мой организм не должен был уничтожить «Пульс»?

— Должен был. Поэтому мы стабилизировали препарат с помощью твоей крови. — Он широко ухмыльнулся. — А теперь благодаря ей мы можем производить новые партии, устойчивые к любому противоядию, которое Кальман сумеет создать на её основе.

У Зоры всё перевернулось внутри. Значит, всё было напрасно.

— Кто это, чёрт возьми, такой? — резко спросила Майя, но Зора едва удостоила её взглядом.

Вместо этого она улыбнулась. Острые, хищные уголки губ поползли вверх.

— Детектив, — протянула она, не сводя глаз с Балинта, выискивая малейший признак слабости и всей душой желая, чтобы ублюдок сдох прямо на месте, — познакомься с виновником кризиса с «Пульсом».

Майя напряглась рядом с ней.

— «Пульс»?

— Препарат, который вы так упорно разыскивали, детектив, — любезно подтвердил Балинт.

Он лениво перевёл взгляд на Майю, словно только сейчас соизволил заметить её присутствие.

— Полагаю, вы задаётесь вопросом, почему до сих пор живы.

Майя промолчала. И правильно сделала.

Но Балинт всё равно ответил на невысказанный вопрос. Он слегка покачивался с пятки на носок, словно ему было скучно, и говорил с прежним невозмутимым спокойствием. Так мог говорить лишь человек, настолько убеждённый в правоте своего дела, что даже не допускал мысли о собственной виновности.

— Мне приказали держать вас обеих здесь, пока не выяснится, согласится ли Зора сотрудничать, — буднично объяснил он. — Мы сильно сомневались, что иначе она пойдёт на это. Поэтому вы, видите ли, своего рода… страховка.

Майя резко вдохнула и приоткрыла рот, собираясь возразить, но Зора заговорила раньше, вновь отвлекая внимание Балинта на себя. Потому что, передумай он, ему хватило бы доли секунды, чтобы прикончить Майю.

— Значит, всю грязную работу выполняешь ты, — произнесла Зора, пытаясь хотя бы немного пошевелить пальцами и ощутить бесполезную тяжесть раздробленного запястья.

По руке вспыхнула боль, но она проигнорировала её.

— Однако не ты всё это организовал, верно?

Она склонила голову набок, внимательно наблюдая за ним, испытывая его, выжидая, когда в невозмутимости появится хоть малейшая трещина.

— Кто такой Архитектор?

Преграда между её сознанием и тёмной силой, бурлившей в животе, стала ещё тоньше.

Балинт вздохнул и покачал головой, словно искренне сожалел.

— Если он сам тебе не представился, значит, и мне не пристало раскрывать его личность.

В его тоне даже прозвучал лёгкий укор, будто он разговаривал с упрямой ученицей, никак не желавшей усвоить очевидный урок.

Затем он небрежно стряхнул пылинку с рукава и продолжил:

— Мне приказано освободить тебя, но, признаться, это кажется мне… затруднительным. Страховка страховкой, но кто станет так стараться ради какого-то человека?

Он расхаживал перед ней медленно, размеренно, держась на расстоянии вытянутой руки. Заложив руки за спину, Балинт напоминал профессора, читающего особенно сложную лекцию.

— Я слишком долго трудился, чтобы этот и другие заводы заработали как надо, Зора. Годы тщательного планирования, доработок, испытаний. Думаешь, подобное можно провернуть за одну ночь? — Он тихо усмехнулся и покачал головой. — «Пульс». Я годами работал над ним за спиной Кальмана.

Значит, завод был не один? Желудок скрутило, к горлу подступила кислота.

Балинт и выглядел как настоящий профессор. Вместо привычного лабораторного халата на нём были идеально сидящие брюки, безупречная белая рубашка и наброшенный поверх пиджак. В сочетании со слегка растрёпанными волосами он мог бы показаться располагающим к себе, почти обычным человеком.

Пока не обнажил клыки.

Его глаза вспыхнули, радужки загорелись хищным светом, и в тот же миг от напусканной цивилизованности не осталось и следа.

— Понимаешь, Зора, — заговорил он тихо, почти вкрадчиво, — Кальман уничтожает наш вид. Он слишком мягок, слишком многое позволяет. Мечтает о мире, о гармонии с людьми, о том, чтобы мы пили ту синтетическую дрянь, которую он называет кровью…

Зора не успела и моргнуть, как он оказался прямо перед ней. Одним молниеносным движением Балинт преодолел разделявшее их расстояние, упёрся ладонями в подлокотники её стула и навис над ней, не оставляя возможности отстраниться. Его лицо замерло в нескольких сантиметрах от её лица. Острые клыки обнажились, губы растянулись в гримасе, напоминавшей одновременно оскал и улыбку.

Рядом резко ахнула Майя. Её судорожный вдох прорезал тяжёлый воздух.

— Мы чудовища, Зора. — Голос Балинта стал грубым, диким, почти звериным. — Мы не можем жить как домашние питомцы. Нам необходимо убивать. Это не вопрос выбора. Такова наша природа, неужели ты не понимаешь?

Его слова проникали глубоко внутрь, пробуждая в ней нечто такое, что она годами удерживала взаперти одной лишь железной волей и суровой самодисциплиной. Тот голод. Бесконечный, грызущий изнутри, неутолимый голод, который всегда таился где-то под поверхностью, дожидаясь повода вырваться наружу.

И сейчас он прислушивался.

— В твоих словах есть смысл, — пробормотала Зора, стараясь говорить ровно и спокойно.

Потому что, пока Балинт разглагольствовал, пока его чудовищные признания клубились между ними, словно дым, преграды внутри её живота начали трескаться. Барьеры, удерживавшие силу Холлош взаперти, понемногу разрушались. Тонкие нити теней заструились под кожей, нетерпеливые и голодные.

Ей нужно было всего несколько секунд.

Балинт медленно, нарочито неторопливо поднял руку и нежно коснулся её лица. Большой палец едва ощутимо скользнул по острому изгибу скулы.

— Я вижу это и в тебе, — пробормотал он уже мягче. — Ты не вампир, но ты вейр. А среди вейров нет ни одного, кто не жаждал бы насилия.

Зора не стала спорить. Потому что он был прав.

Она чувствовала это с самого детства. Ту неумолимую тягу, нечто, скребущееся глубоко внутри, едва не лишившее её рассудка на пороге взрослой жизни… И теперь тот же голод свернулся тугим клубком в животе, ворочаясь, словно живое существо, и требуя свободы.

Пальцы Балинта скользнули по её щеке и коснулись нижней губы.