Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Но терять было уже нечего. Ей тоже нечего было терять. Обращение необходимо было начать в течение нескольких минут после смерти, не позже. А Зора уже зашла так далеко за эту черту.

Он двинулся прежде, чем успел усомниться в собственном решении, прежде, чем разум смог вцепиться в него когтями и заставить смириться с неизбежностью происходящего. Кальман приподнялся над ней, убрал волосы с изгиба шеи.

И обнажил клыки.

— Кальман, что ты делаешь? — Это был Себастьян.

Кальман не ответил. Времени не было.

Клыки уже удлинились. На языке скопился сладкий ихор, стекая с острых кончиков, — сама сущность, благодаря которой происходило обращение. То, что даровало вампирам жизнь.

Он рванулся к её шее.

И кто-то с силой оттащил его прочь.

Из горла Кальмана вырвалось свирепое рычание. Он резко извернулся, выпустив когти и щёлкая клыками в попытке добраться до горла того, кто посмел его остановить. Он убьёт его. Разорвёт на части. Ничто ни в этом мире, ни в загробном не помешает ему вернуть Зору.

— Кальман… — мягко заговорил Себастьян. — Ты не можешь обратить Холлош. Или талтоша. А она и то и другое.

В его голосе слышались слёзы, и это приводило Кальмана в бешенство.

Клыки с лязгом сомкнулись в пустоте. Ярость ослепляла, обжигала, кипела в венах. Он знал предания, знал правила. Но действительно ли обращать других вейров было невозможно или это просто запрещалось — вопрос оставался открытым. Насколько ему было известно, никто даже не пытался.

И уж точно Кальман не собирался останавливаться из-за какой-то сраной сказки на ночь.

Он встретился взглядом с Себастьяном над безжизненным телом Зоры и позволил прочесть своё намерение в единственном зрячем глазу. Себастьян плотно сжал губы, но кивнул. Он поможет.

Кальман снова склонился над ней. Его клыки глубоко вонзились в остывающую плоть шеи. Тело оставалось неподвижным, пульса не было. Из клыков выделился ихор, но сердце не билось, и кровь не могла разнести его дальше.

С яростным рычанием Кальман вырвал клыки из её шеи. Губы покрылись кровью.

— Заставь её сердце биться, — приказал он хриплым, надорванным голосом.

Себастьян с усилием выдохнул и подчинился. Он положил ладони на раздробленную грудную клетку Зоры и начал надавливать. Скрежет костей под его руками едва пробивался сквозь оглушительный гул в ушах Кальмана.

Всё заживёт. Всё до последней раны, если обращение удастся.

Кальман снова впился клыками в её шею, впрыскивая ещё больше ихора в едва движущуюся кровь и отчаянно желая, чтобы тот подействовал. Но этого было недостаточно. Отчаяние раздирало его изнутри. Он прокусил собственное запястье, глубоко вонзив в него клыки, и прижал открытую рану к приоткрытым губам Зоры, позволяя крови стекать ей в горло. Последняя, безрассудная попытка вернуть её к жизни.

— Глотай, Зора. Ну же. — Голос дрожал. — Вернись.

Кровь переливалась через её губы, пропитывала волосы, стекала на землю и собиралась в бесполезную лужицу.

В ногах появилось покалывание. Его собственные раны начали затягиваться, тогда как повреждения Зоры оставались неизменными. Кальман поднялся на колени, не сводя взгляда с её глаз, ожидая, когда в них снова вспыхнет жизнь, когда исчезнет мёртвая пелена.

— Вернись, будь ты проклята.

Он снова прижался окровавленными губами к её шее, впрыскивая в неё ещё больше своей сущности.

Но ничего не произошло.

Солнце давно село, когда Себастьян осторожно положил руку Кальману на плечо.

— Каль. — Его голос звучал едва громче шёпота. — Друг мой. Её больше нет.

Пальцы Кальмана по-прежнему путались в её волосах, ладонь всё ещё бережно обхватывала лицо, а губы оставались красными от крови, которая должна была её спасти.

— НЕТ! — Из груди вырвался оглушительный рёв.

Он оттолкнул Себастьяна. Ладони легли на рёбра Зоры, и он принялся давить на грудную клетку, пытаясь заставить бесполезное сердце подчиниться.

Бейся.

Бейся.

Бейся.

Высоко над ними, на чёрном полотне ночного неба, мерцали звёзды. Вампирская армия Кальмана уже разошлась. Рядом остались лишь несколько самых близких соратников, охранявших его. Он знал, что они ждут неизбежного момента, когда он наконец признает: Зору уже не спасти. Но Кальман никогда не сдавался. И сейчас не сдастся.

Он не…

Однако, когда взошла луна и озарила всех своим бледным ликом, он всё-таки сдался.

Опустив голову и бессильно ссутулив плечи, Кальман смотрел в безжизненные глаза женщины, с которой познакомился всего несколько дней назад, но которая перевернула всё его существование самым прекрасным образом. Даже посреди кризиса он никогда прежде не чувствовал себя настолько живым. И всё же… теперь она была мертва.

А значит, и он тоже.

Тот светлый огонёк в груди, который он лишь недавно начал ощущать, померк. Место, где прежде теплилась хрупкая Кровная связь, опустело. Она угасла, а вместе с ней умерли и последние остатки человечности, сохранившиеся в нём за более чем пятьсот лет.

Он протянул к ней руку… и закрыл её невидящие глаза, даруя заслуженный покой.

Оцепенев от неверия, Кальман огляделся. Его армия рассредоточилась по территории разрушенного склада, обеспечивая безопасность с молчаливой деловитостью солдат, повидавших слишком много крови, чтобы очередная бойня могла их потрясти. Ранна прислонилась к Данте, обхватив себя руками. Глаза у неё покраснели, но слёз уже не было. В нескольких шагах стоял Себастьян и настороженно наблюдал за Кальманом, словно не зная, что сказать. Феликса нигде не было видно.

Кальман вспомнил, кто спас Зору незадолго до взрыва.

— Детектив? — спросил он.

— Её отвезли в больницу, — ответил Данте. — Она выживет.

Кальман медленно кивнул, принимая услышанное к сведению, хотя на самом деле ему было всё равно. Но Зоре было бы не всё равно. Поэтому он заставит себя проявить участие.

Он попытался подняться, проверяя, слушаются ли ноги. По большей части они уже работали. А когда Кальман наклонился, чтобы взять тело Зоры на руки, повреждённый глаз начал покалывать: разорванные ткани постепенно срастались.

Прижимая Зору к груди, Кальман направился к ожидавшим машинам. Каждый шаг давался с трудом, словно он брёл сквозь кошмар,