Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

от которого никак не мог проснуться. Он отвезёт её домой. Приведёт в порядок. Устроит похороны, достойные воина. Сам предаст её земле.

Позади него Данте прочистил горло.

— Босс, лаборатория внутри склада… Мы её уничтожим? Там до хрена «Пульса».

Кальман не остановился и даже не повернул головы.

— Доверяю это тебе, — тихо ответил он.

Он не знал, что будет дальше. Что вообще осталось после всего этого? После неё? Более пятисот лет он прожил, не подвергая сомнению своё место в мире, не ощущая ледяной хватки утраты так остро, как сейчас. Такого просто не должно было случиться. Подобное горе, опустошающее до самого основания, превращающее каждый вдох в оскорбление памяти умершей, не могло возникнуть из-за потери человека, которого он знал так недолго.

Но оно возникло.

И теперь ему предстояло с этим жить.

Когда Зора шевельнулась, движение было настолько слабым, что Кальман решил: ему показалось. Он крепче прижал её к себе. Сознание играло с ним жестокую шутку, превращая скорбь в ложную надежду, но… нет. За всю известную историю ни один вампир не восставал спустя несколько часов после смерти.

И всё же…

Снова. Едва заметное движение. Легчайшая дрожь.

Он остановился и опустил на неё взгляд.

Её тело по-прежнему было неестественно искривлено, изломано так, что казалось уже не подлежащим восстановлению. Но под всеми этими страшными повреждениями, сквозь мёртвую тишину, он уловил сердцебиение.

Один слабый, едва ощутимый толчок под ладонью.

— Себастьян! — взревел Кальман, уже опуская её на землю.

Друг — его единственный кровный потомок до появления Софии — мгновенно оказался рядом. Недоумение на его лице сменилось тревогой.

— Что случилось?

Кальман едва сумел выговорить:

— Её сердце… С-сердце…

Первой реакцией Себастьяна было недоверие. Он уже смирился с неизбежным. Кальман видел это по его заминке, по тому, как приоткрылись губы, готовые произнести утешительную ложь.

— Слушай, — прорычал Кальман.

Едва сдержав вздох, Себастьян опустился на колени и прижал пальцы к шее Зоры, туда, где должна была царить лишь мёртвая неподвижность.

Кальман наблюдал, как меняется его лицо. Вампир ошеломлённо выдохнул, резко вскинул глаза на Кальмана и беззвучно зашевелил губами.

Но уже в следующее мгновение в нём взял верх врач. Лицо стало холодным и сосредоточенным, руки задвигались с отточенной профессиональной точностью. Он наклонился ухом к её губам, наблюдая за тем, как медленно и едва заметно поднимается грудь.

— Она едва дышит. Пульс слабый. Нужно срочно перевезти её в безопасное место. Я должен вправить кости, прежде чем они срастутся неправильно.

Кальман не потерял ни секунды. Он снова подхватил Зору на руки и уже шёл к машинам. Ноги окрепли, а цель была ясна как никогда.

— Ранна, садись за руль.

Розововолосая вампирша бросилась следом, прежде чем он успел договорить.

Позади осталось поле боя, усеянное обломками. До конца войны было ещё далеко. Но пока Кальман нёс Зору сквозь ночь, перед глазами то и дело всплывали кроваво-красные глаза Софии и её искалеченное сознание. Разумом он понимал, что Зора не должна была выжить. И всё же не мог заставить себя усомниться в этом чуде. По крайней мере, пока не появится причина.

Однако где-то в глубине сознания уже поселилось мучительное сомнение, от которого никак не удавалось избавиться.

Какую цену Зоре придётся заплатить за своё спасение?

ГЛАВА 3

6

ЗОРА

Смерть была прекрасна. Свет и невесомость. Бескрайнее пространство, где не существовало боли, где время растворялось в ничто, а тяжесть прошлого и страхи перед будущим рассеивались, словно туман. Ведь здесь не было ни прошлого, ни будущего. Только настоящее.

Она не помнила, кто она и что собой представляет, но знала: здесь бесконечно лучше, чем там, откуда она только что пришла. Другое существование несло с собой лишь… Лишь что? Она не знала, но была уверена, что ничего хорошего.

Ей здесь нравилось. В бесконечной белизне не существовало настоящего наслаждения, но оно ей и не требовалось. Отсутствие боли было куда лучше. Откуда-то она знала, что такое боль. И отчётливо ощущала, что именно это отличает её от остальных, делает чужеродной среди тех, кто парил вместе с ней в Свете. Она также знала, что не должна понимать таких слов, как «чувство» или «наслаждение».

Ей захотелось нахмуриться, но это не имело никакого смысла. Она была частью Света, а Свет не хмурится. Откуда же ей известно, что значит хмуриться?

— …Зора, — донеслось эхом откуда-то из бесконечной дали.

Зора. Так её звали. У неё было имя. До этого мгновения она даже не подозревала, что имена существуют. Достаточно было просто быть.

Разве нет?

И голос… Этот голос она тоже знала. И вдруг с абсолютной уверенностью поняла: просто быть, существовать в Свете, ей никогда не будет достаточно.

— Зора, ну же, — снова произнёс голос.

Его молитвы доносились до неё шёпотом ветра. Ветра. Ещё одна вещь, которой не существовало здесь, среди белизны, в Свете.

Она чувствовала его мучения.

Кто он?

В Свете не существовало понятия «кто». Здесь просто были. Единые со Светом и вечностью. Были и другие, но с ними тоже составляли единое целое.

Однако она знала своё имя, а значит, больше не была едина со Светом.

Она была Зорой.

Она почувствовала, как что-то тянет её прочь. Там, откуда доносился зов, ждали тьма и боль, но почему-то она знала, что хочет оказаться именно там. Это его голос звал её, молился, предлагал…

Что?

Жизнь.

Слово разнеслось эхом, и Свет вокруг неё содрогнулся. Она не должна была знать, что такое жизнь, но теперь вспомнила.

Боль, одиночество, покинутость, тьма, страдания, — шептал Свет. Вот что такое жизнь.

Но теперь Зора вспомнила. В жизни были ещё счастье, любовь и наслаждение. И был он. Тот, чей голос она слышала, кто манил её обещанием снова чувствовать.

Мучения, отчаяние, утрата,