Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

переливы… Это был голос Софии, но существо, которому он принадлежал, не было ею. — Всё это время, — продолжила она, и уголки её губ приподнялись. — Я слышала, как ты пришла, чувствовала твои прикосновения. Я знала, что ты тоже почти потеряла себя.

Зора покачала головой, но не смогла вымолвить ни слова.

Глаза Софии блеснули, и в их глубине шевельнулось что-то жестокое.

— И когда твои дружки привезли меня сюда, я уже знала, что ты задумала.

Она вздохнула.

— Твой парень пытался тебя отговорить. — Ухмылка Софии стала шире. — Он умолял тебя.

Кальман ничего не сказал, но Зора чувствовала его присутствие за спиной. Холодное и безмолвное, словно камень.

— Но разве ты послушала? — прошептала София, и её окровавленные губы презрительно скривились. — Нет.

В этом слове звучала издёвка, словно кто-то медленно, нарочно проворачивал нож в ране.

— Тебя хоть волновало, хотела ли я такой… такой полужизни? — Голос Софии стал ниже, почти доверительным. — Нет. Тебе было плевать.

Остальные вампиры в камере словно разом затаили дыхание.

София тихо усмехнулась и покачала головой.

— Потому что ты эгоистичная сука с комплексом спасительницы. — Она снова коротко рассмеялась. — Да уж… моя мать была права насчёт тебя.

Зоре казалось, будто она проваливается куда-то внутрь себя. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу, хотя она уже не чувствовала его своим. Скорее это был изуродованный кусок плоти, валяющийся на полу и содрогающийся в последних предсмертных судорогах.

— Ведь дело никогда не было во мне, правда? — Голос Софии смягчился, но жестокие нотки никуда не исчезли. — Всё дело в тебе. В том, как ты потеряла лучшую подругу. Бедная, бедная Зора. У тебя никогда не было семьи, вот и пришлось украсть чужую.

Каждое слово всё сильнее втаптывало в грязь то, что осталось от её души.

София склонила голову набок, разглядывая Зору так, как волк смотрит на хромающего оленя, хотя сама лежала прикованная к кровати.

— А теперь… — Она тихо, жестоко рассмеялась. — Теперь я вообще больше не я. Я всё помню. Знаю, что любила тебя. И мне больно от этих воспоминаний.

Она оскалилась, обнажив пока ещё тупые, но оттого не менее опасные зубы.

— Ты вернула к жизни что-то… Но это не я. Теперь я чувствую только ненависть.

Ухмылка расползлась ещё шире, уродуя её лицо.

— Так что ты всё равно меня потеряла.

Лёгкие Зоры словно перестали работать. Она отчаянно пыталась вдохнуть, но воздух не поступал.

София подалась вперёд настолько, насколько позволяли оковы, и игриво склонила голову набок.

— И за это я тебя убью, — прошептала она.

МАЙЯ

Майя вернулась в свою квартиру и оглядела царивший в гостиной хаос. Прогорклый запах испарившегося алкоголя и засохшей или протухшей еды смешивался с затхлой вонью от целой пачки выкуренных сигарет, пропитавшей всё вокруг.

Отчёты по делам и документы — смятые, заляпанные или и то и другое сразу — были беспорядочно разбросаны по журнальному столику и полу. Половину из них уже невозможно было разобрать под слоями пепла и разлитой водки.

Но всё это больше не имело значения. Отчёты и материалы дела ей уже не нужны. Она знала, что должна сделать.

За всем стоял Кальман Фекете. За происходящим кошмаром, за всеми недавними смертями и, вероятно, даже за теми, что случились много лет назад. Именно он дёргал за ниточки, управлял событиями и следил за тем, чтобы число трупов продолжало расти.

Все эти мужчины и женщины, Габор, чёрт возьми, возможно, даже её сестра — всё вело к нему. Иначе и быть не могло. Он обладал достаточной властью, чтобы влиять даже на Интерпол, не говоря уже о каких-то жалких полицейских.

Эта уверенность тяжёлым грузом осела в её сознании, став непреложной истиной. Майя пока не могла сказать наверняка, как именно он всё провернул, но знала, что права. Она ведь видела это собственными глазами, разве нет? Возможно, не так, чтобы остальные смогли понять, но от этого увиденное не становилось менее реальным.

И раз никто не собирался ей помогать, она сама добьётся от него признания.

Майя стиснула кулаки, затем заставила себя сдвинуться с места. Голова раскалывалась, боль пульсировала в такт сердцебиению. Каким бы влиятельным ни был Фекете, никто не сумеет скрыть доказательства, если их покажут в прямом эфире национального телевидения, распространят по всему интернету и заставят общественность услышать о них по каждой радиостанции. План вырисовывался в её голове с беспощадной ясностью, хотя какой-то тихий голосок пытался пробиться сквозь туман в сознании, нашёптывая, что кое-что здесь не сходится.

Она отмахнулась от этой мысли.

Доказательств у неё уже достаточно. Осталось лишь получить признание, а дальше всё покатится само собой.

Майя оттолкнулась от дверного косяка и направилась в ванную, почти не замечая, как дрожат ноги. Она чувствовала себя совершенно выжатой, в животе ворочалась тупая тошнота. Слишком много алкоголя и никотина, слишком мало нормальной еды. С этим она разберётся потом.

В зеркале Майя едва узнала себя. Под глазами залегли тёмные круги, кожа казалась болезненно-жёлтой в тусклом свете ванной. Губы потрескались, волосы слиплись от засохшего пота и пропитались въевшимся запахом сигарет. Времени на то, чтобы как следует привести себя в порядок, не было, но ей необходимо выглядеть как детектив. Нужно было сойти за полицейскую — полумёртвую женщину никто не станет воспринимать всерьёз.

Поэтому она тщательно смыла с себя следы собственного саморазрушения. Горячая вода обожгла лицо, заставив нервные окончания вновь ожить. Майя резкими, уверенными движениями расчесала волосы, собрала их назад и переоделась в привычные строгие брюки и рубашку. Руки двигались на автомате, с механической точностью, никак не отражавшей лихорадочного напряжения, нараставшего внутри.

Затем она высыпала на ладонь добрую горсть аспирина, примерно половину ладони, и проглотила таблетки разом, стараясь ровно дышать, несмотря на горькое жжение.

Напоследок Майя взяла пистолет, одноразовый телефон и бумажник, распихала всё по карманам пальто и направилась к выходу. Когда она закрыла за собой дверь, первые солнечные лучи уже разгоняли ночной мрак.

Ей предстояло поймать серийного