Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

— Держи ей рот открытым, — приказал он, и светловолосый вампир подчинился.

Зора знала вкус этой крови: грех и экстаз. Прилив жизненных сил, окутанный соблазном, непреодолимое притяжение, которого она едва могла понять, но не могла отрицать. И как же ей хотелось увидеть, как София сглотнёт эту кровь.

— Она не глотает.

Зора совершенно растерялась. Стояла рядом, ничего не делая, и чувствовала себя бесполезной. Она ведь должна была спасти подругу, но никогда в жизни не ощущала себя настолько беспомощной.

— Нет, не глотает. Открой шире.

Второй вампир ещё сильнее оттянул нижнюю челюсть Софии, и горячая, густая кровь потекла ей в раскрытый рот, переливаясь через край.

— Зора, иди сюда, — рявкнул Кальман.

Она вздрогнула и бросилась к нему прежде, чем успела осознать приказ.

Она поспешно приблизилась, и Кальман схватил её за запястье, поднося руку к горлу Софии.

— Массируй здесь.

Он прижал её пальцы к холодной, неподатливой коже, показывая нужное движение. Затем снова прокусил запястье, открывая рану, и сжал его сильнее, пока кровь не потекла непрерывной струйкой.

Её запах наполнил воздух — медь и могущество, древняя, невероятная сила, обещание жизни телу, в котором собственной жизни уже не осталось.

Краем сознания Зора понимала, что трое других вампиров стоят за пределами камеры и наблюдают за происходящим. Но ей было не до них.

Она с трудом подавила подступившую к горлу тошноту, лихорадочно продолжая массировать шею Софии. Зора понятия не имела, помогает ли это хоть сколько-нибудь, заставляют ли её движения кровь стекать в горло или та просто вытекает из уголков безвольно приоткрытого рта подруги.

Ничего не происходило. Разве Кальман не говорил, что превращение начинается мгновенно?

— А если кровь попадёт ей в лёгкие?

— Обязательно попадёт, — ответил светловолосый вампир таким же холодным голосом, как каменные стены вокруг них. Отстранённо, безразлично, словно врач, привыкший не испытывать никаких чувств к пациентам. — Будем надеяться, что превращение начнётся достаточно быстро. Она уже минуту как находится в состоянии клинической смерти.

Мертва. Клинически мертва.

Желудок Зоры болезненно сжался.

— Её сердце остановилось?

Слова едва сорвались с губ, словно собственное тело отказывалось их произносить.

— Да. Практически в тот же момент, когда я перестал вентилировать ей лёгкие, — ответил светловолосый вампир.

Зора больше не могла вымолвить ни слова. Не могла осмыслить услышанное. Лишь продолжала массировать горло Софии. Её мёртвое, безжизненное горло.

— Блядь, да чтоб тебя, Соф! Глотай, нахрен, и просыпайся уже!

Светловолосый вампир положил ладонь на лоб Софии и слегка нахмурился.

— Достаточно, Каль.

Кальман тут же убрал запястье. Лицо его напряглось, но раны он не закрыл. Кровь продолжала медленно, тяжёлыми каплями стекать по пальцам, собираясь тёмной лужицей на холодном каменном полу. Кап. Кап. Кап. Он смотрел на Софию, слегка приоткрыв рот, и дышал неровно.

Зора услышала, как Ранна пробормотала:

— Дерьмо.

Сердце Зоры бешено забилось о рёбра.

— Что происходит? Почему вы остановились?

— Всё кончено, Зора. — Голос Кальмана охрип. Он сглотнул, и по его лицу промелькнуло что-то пугающе похожее на скорбь. Но вместе с тем… облегчение. — Она не…

Нет. Нет!

После всего, через что они прошли, после всего, что Зора сделала ради её спасения, после того, как они вытащили Софию с больничной койки, всё просто не могло закончиться вот так. Не могло.

Из горла Зоры вырвался всхлип, надрывный, почти звериный.

— Нет… нет, нет, нет. Я не принимаю этого.

Она вцепилась Софии в плечи и принялась трясти её, впиваясь пальцами так сильно, что наверняка оставила бы синяки, если бы в этом теле ещё оставалась жизнь. Голова Софии безвольно моталась из стороны в сторону, а из приоткрытых губ вытекали тонкие струйки крови Кальмана.

— Нет! Ты меня слышишь, Соф? Ты не можешь бросить меня здесь! Совсем одну в этом ебанутом мире! Не смей так со мной поступать, сука ты грёбаная!

Слёзы застилали глаза, текли по щекам, и Зора даже не пыталась их остановить. Ей хотелось кричать, рыдать, разорвать что-нибудь на части. Но бороться было не с чем. Не было врага, которого можно растерзать, чудовища, на которое можно свалить вину, обезумевшего ублюдка, которого можно прикончить.

Было только это. Это холодное, неподвижное тело.

— Нет… — всхлипнула она, и лицо исказилось от горя.

Зора бросилась на Софию, обвила её руками, прижалась всем телом, словно могла защитить от смерти, если только будет обнимать достаточно крепко. София всё ещё была тёплой. Едва-едва. Но Зора чувствовала, как уходит это тепло, ускользает сквозь пальцы. Её тепло, её смех, её дурацкие, добродушные шуточки — всё исчезло. Она даже не попрощалась. Ей и в голову не приходило, что придётся. Она думала, у них получилось. Думала, они победили.

— НЕТ! — Зора со всей силы ударила кулаками в хрупкую грудь Софии.

Тело дёрнулось от ударов. Но София не проснулась.

И Зора ударила снова.

И снова. И ещё.

Пока чьи-то руки не схватили её за запястья и силой не оттащили назад.

Она забилась в чужих руках. Пыталась вырваться, расцарапать удерживающие её пальцы, вернуться к Софии, встряхнуть её, заставить снова жить, снова дышать.

— Нет, отпусти меня, отпусти, отпус…

Слова рассыпались на бессвязные звуки, превратившись в надломленный, нечленораздельный поток горя.

Кальман крепко обхватил её руками, прижимая к себе и не давая пошевелиться. Её руки оказались зажаты у собственной груди. Его запах окутал Зору так же плотно, как объятия.

Он был тёплым. Она чувствовала тепло его тела спиной. Он был жив.

А София — нет.

Это его вина. Он не справился.

Зора снова забилась в его руках, ещё отчаяннее.

— Зора. Зора, успокойся. Эй, успокойся… — Голос Кальмана звучал тихо и ровно, он пытался её утешить, но она не слушала.

Она резко откинула голову назад и ударила его затылком в лицо. Услышала, как он выругался, почувствовала, как его тело