Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

убийцу, и сделать это нужно было как можно скорее. Число жертв продолжало расти.

Если бы Майя остановилась и задумалась, по-настоящему задумалась, ей пришлось бы признать, что её уверенность далеко не безупречна. В этой истории оставались пробелы. Детали не складывались в правильную картину, какую ей хотелось видеть.

Но останавливаться она не собиралась. Только не сейчас.

ГЛАВА 30

ЗОРА

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной Зоры, когда она ворвалась в свою комнату. В гостевую спальню Кальмана, мысленно поправила она себя. Не в свою. На мгновение Зора задумалась, осталась ли у неё вообще квартира. Срок оплаты аренды истёк пару дней назад. Она перестала выходить на работу, никого не предупредив, а значит, зарплату ей, скорее всего, так и не перечислили. Похоже, теперь она фактически осталась бездомной.

А запасной план заключался в том, чтобы переехать к Софии.

София…

Из горла Зоры вырвался судорожный, надрывный вдох. Она согнулась пополам, прижав одну руку к животу, а другой вцепившись в колено. Воздух входил в лёгкие короткими, резкими рывками. Комната покачнулась, перед глазами всё расплылось. Что она натворила? Кого вернула к жизни вместо Софии? Или это всё-таки была София, только… другая? Можно ли всё исправить? Возможно ли это вообще? А если…

Перед глазами вспыхнули её жуткие красные глаза.

Желудок резко свело, оборвав лихорадочный поток мыслей. Зора едва успела добраться до унитаза, прежде чем её вывернуло наизнанку. Тело скрутило с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Кислота обожгла горло, и, когда содержимое желудка выплеснулось на ослепительно-белый фарфор, её согнул новый мучительный спазм. Тёмно-коричневая и оранжевая желчь смешивалась с чёрными сгустками. Кровь Кальмана. Её остатки всё ещё находились внутри.

Одного этого зрелища хватило, чтобы её снова вывернуло. Зора давилась рвотными позывами, содрогаясь всем телом, пока из желудка не вышло последнее, что там оставалось. Затем начались сухие спазмы — беспощадные, мучительные, накатывавшие волна за волной, пока она не оказалась вся в поту и совершенно обессиленная.

Дрожащей рукой Зора потянулась к кнопке смыва и с силой нажала на неё, после чего бессильно привалилась к стене, судорожно хватая воздух. Она вдохнула запах свежей воды, закручивавшейся в воронку и уходившей в слив. Абсурдность происходящего вызвала почти истерическое желание рассмеяться. Вода из унитаза пахла освежающе. Насколько же всё должно быть пиздец как плохо, чтобы такое казалось нормальным?

За последние два дня её организм израсходовал все запасы энергии и теперь держался лишь благодаря тому, что Кальман буквально заставлял её принимать, называя это лекарством. Тогда Зоре казалось, что за этим может скрываться нечто большее. Но теперь всё потеряло значение.

Там, где прежде находилось её сердце — средоточие воли, та часть души, что помогала выдерживать любые невзгоды и самые жестокие удары судьбы, — теперь зияла лишь пустая рана. Та часть её самой, что всегда заставляла двигаться вперёд, бороться, смеяться неудачам в лицо, та часть, благодаря которой в её жизни появилась София, исчезла.

На её месте зияла огромная рваная пропасть, кровоточащая, с обнажёнными краями, которые медленно осыпались, уступая место подкрадывающемуся оцепенению.

А под ней, глубоко внутри, что-то клокотало. Тёмная сила в животе пульсировала медленно и размеренно. Кровь Кальмана восстановила её, и теперь она больше не дремала. Она знала. Уже почувствовала, на что Зора способна и кем может стать.

Воспользуйся мной, выпусти меня, разрушай, — шептала сила, разрастаясь внутри и требуя свободы. Убивай. Истребляй. Стирай с лица земли.

Зора прислонилась головой к прохладной плитке и замерла. Дрожь утихла, а оцепенение окончательно завладело ею, растекаясь по конечностям, проникая в каждый вдох, пропитывая кости. Она ничего не чувствовала. Ни горя, ни ярости, ни страха.

Ничего, кроме тьмы внутри. Ей хотелось выпустить её наружу. Позволить бушевать, захватывать, пожирать, уничтожать.

Мужские пальцы осторожно скользнули по её влажным, спутанным волосам, убирая пряди с лица.

Кальман.

Она не слышала, как он вошёл, не почувствовала его присутствия. Впрочем, Зора слишком глубоко погрузилась в собственное отчаяние, потерявшись среди обломков своей жизни. И даже теперь, когда его прикосновение возвращало её к реальности, оцепенение никуда не исчезло.

Она подняла голову и встретилась с его взглядом. Кальман сидел перед ней на корточках.

— Мне нужно отсюда уехать.

Голос прозвучал хрипло и надсадно после того, как желудочная кислота обожгла горло.

На лице Кальмана боролись противоречивые чувства — тревога, гнев, разочарование. Его радужки, обычно напоминавшие переливающиеся озёра жидкого серебра, потускнели, став ровными, тяжёлыми, грозово-серыми.

Зора ожидала, что он станет возражать. У него были на то все основания. Он предельно ясно дал понять, что она для него всего лишь средство достижения цели, а её ценность измеряется кровью, текущей по венам. Если Зора погибнет, пытаясь убежать от собственных неудач, вместе с ней исчезнет и его единственный шанс остановить «Пульс».

Но вместо возражений Кальман кивнул.

— Я дам тебе машину.

Ни колебаний. Ни споров.

Зора не стала ничего спрашивать. Просто заставила себя подняться, подошла к раковине и прополоскала рот, стараясь избавиться от кислого привкуса на языке.

Кальман ушёл, не сказав больше ни слова. Им обоим уже нечего было друг другу сказать.

Зора подумывала просто расчесать волосы, чтобы поскорее со всем закончить, но стоило щётке коснуться кожи головы, как череп пронзила острая боль. С губ сорвался болезненный стон. Она потянулась рукой к затылку и нащупала корку засохшей крови там, где ударилась головой, когда София швырнула её на пол.

Воспоминание набросилось на неё, раздирая изнутри, словно когтями. Зора яростно отогнала его прочь.

Дрожащими пальцами она стянула с себя одежду и шагнула под душ, приготовившись к ледяному потоку, который обрушится на неё, прежде чем вода успеет нагреться. Струи заскользили по телу, смывая пот, грязь и последние следы сегодняшнего ночного провала.

Она почти не ощущала воды. Вместо этого Зора смутно осознавала непривычную силу в мышцах и гладкость кожи там, где ещё несколько часов назад зияли раны. Всё зажило. Всё, кроме рассечения на затылке. Поначалу из него обильно текла кровь, и красные струйки закручивались