Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

дёрнулось за её спиной. Сквозь бушевавшую внутри бурю на мгновение прорвалось злорадное удовлетворение, но тут же исчезло, поглощённое невыносимой тяжестью реальности.

София по-прежнему не двигалась.

— Пожалуйста, — взмолилась Зора едва слышным шёпотом, хотя сама не знала, к кому обращается. — Пожалуйста…

Силы окончательно покинули её. Сопротивление угасло, руки и ноги обмякли, и она безвольно повисла в объятиях Кальмана, чувствуя, будто из неё вырвали всё, что было внутри. Зора позволила слезам течь, позволила горю разрывать себя на части. Ничто и никогда не заполнит пустоту, оставленную Софией. Ничто, ничто… Её сердце превратилось в одну сплошную открытую рану.

Кальман перехватил её поудобнее и отвернул от каталки. Зора успела бросить последний взгляд на Софию, прежде чем светловолосый вампир накрыл её тело белой простынёй.

Время потеряло всякий смысл.

Зора не представляла, сколько простояла так, прижавшись к груди Кальмана и уткнувшись лицом в его испачканную кровью рубашку, пока беззвучные слёзы пропитывали ткань. Он что-то говорил ей тихим, мягким голосом, но слова не имели значения. Она их даже не слышала. Ничего не видела. Перед глазами застыла лишь последняя картина: ослепительная белизна простыни, полностью скрывшей под собой Софию.

В какой-то момент Кальман отстранил её от себя. Не грубо, но достаточно настойчиво, чтобы хоть немного вывести из оцепенения. Тело Зоры словно одеревенело, ноги казались неподъёмными. Щёки уже высохли, кожу стягивало от соли, но глаза оставались широко открытыми, немигающими, прикованными к одной точке на стене. Там торчал ржавый, слегка погнутый гвоздь, словно когда-то на нём висела картина.

— Зора? — тихо позвал Кальман. — Пойдём наверх. Идём. Они о ней позаботятся.

Зора не шелохнулась.

Он мягко подтолкнул её, направляя к решётчатой двери. Ноги послушно двигались, но шаги были медленными, механическими. Каждое движение казалось далёким, словно принадлежало кому-то другому. Зора почти не замечала боли в мышцах и не проходившей ломоты от изнеможения. Холод внутри был слишком сильным. Он проник глубоко в кости, заполнил всё её существо, лишив способности хоть что-нибудь чувствовать. Она больше никогда не согреется.

— Э-э… Каль? — Голос светловолосого вампира прорезал тишину. В нём прозвучало что-то такое, от чего по спине Зоры пробежал холодок.

Она почувствовала, как Кальман повернул голову, и заставила себя посмотреть в ту же сторону. Поднять взгляд оказалось так же трудно, как пошевелить налитыми свинцом конечностями.

Светловолосый вампир застыл на месте, уставившись на накрытое простынёй тело. Рот его приоткрылся, а ярко-голубые глаза широко распахнулись от потрясения.

Кальман напрягся рядом с ней, глубоко нахмурившись. Он шагнул вперёд, оставив Зору одну возле двери камеры, рядом с молчаливо наблюдавшими охранниками.

Зора не хотела смотреть. Не хотела видеть то, что вызвало такой ужас в глазах светловолосого вампира. Но её взгляд уже скользил вниз.

Простыня. Она двигалась. Медленно, отчётливо поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Этого не должно быть, — произнёс Кальман.

Резкий выброс адреналина прорвался сквозь оцепенение, в одно мгновение разбив его вдребезги. Во рту у Зоры пересохло.

— Ч-что происходит?

София одним плавным движением села, выпрямив спину так, словно проглотила кол. Призрак в белом. Простыня соскользнула, открывая её лицо, и смятым комом упала на колени.

Кто-то выругался. Щёлкнул взводимый курок.

Сердце Зоры бешено заколотилось о рёбра, каждый удар отдавался почти болезненно.

Кожа Софии была восковой, мертвенно-бледной, губы перепачканы тёмной, подсыхающей кровью. Но глаза…

Когда она повернула голову резким, механическим движением, её взгляд с пугающей точностью остановился на Зоре. Ни зрачков. Ни радужек. Ни даже белков.

Только краснота.

Багровая, алая — блестящая, бурлящая первобытным голодом. Дикая. Извращённая. Чудовищно, непоправимо неправильная. Всё было не так. Совсем не так.

София оскалила зубы, пока ещё человеческие, без единого намёка на клыки, но окровавленные губы оттянулись назад, словно у зверя. Хищника, почуявшего добычу.

Зора не успела даже среагировать.

С быстротой, не свойственной ни человеку, ни вампиру, София бросилась на неё.

Зора с тошнотворным грохотом рухнула спиной на пол. Из лёгких вышибло воздух, руки беспорядочно зашарили вокруг, сердце бешено колотилось.

Кальман закричал.

А София, её лучшая подруга, её сестра, пусть и не по крови, пыталась разорвать ей горло.

ГЛАВА 29

ЗОРА

София завизжала прямо Зоре в лицо. Из глубины её горла вырвался влажный, звериный рык. Брызги горячей крови и слюны попали Зоре на кожу, осели на ресницах и затекли в приоткрытый от потрясения рот. Густая, вязкая кровь обожгла язык металлическим привкусом меди. Вкусом смерти.

Зору затошнило. Она резко отвернула голову, изо всех сил пытаясь удержать навалившуюся на неё Софию. Едва успела выставить локоть, и только он не позволял этим тупым, жадным зубам добраться до её горла. И боги, какой же сильной стала София! Мышцы Зоры вопили от напряжения, рука дрожала от усилий, с которыми она сдерживала подругу.

— Соф… София… — выдавила она сдавленным, отчаянным голосом. Умоляющим.

Но в залитом кровавой краснотой взгляде Софии не было ни проблеска узнавания. Только голод. Только слепое, неудержимое желание рвать на части.

И вдруг Софию с чудовищной силой оторвали от неё. Рывок на мгновение приподнял Зору над полом, а затем она снова рухнула на камень. В ушибленном затылке взорвалась боль. Череп с глухим стуком ударился о пол, и перед глазами вспыхнули ослепительные искры. Мир исказился, по краям зрения задвигались тени.

Горло болело.

Зора вскинула руки к шее, прижимая пальцы к ушибленной коже. Она даже не поняла, что София её душила. По позвоночнику пробежала дрожь, к горлу подкатила желчь, когда Зора повернула голову на звуки яростной борьбы в другом конце камеры.

Кальман держал Софию за шею, прижав к противоположной стене. Он оскалил клыки, и в блеске его серебряных глаз проступила древняя, беспощадная сущность. Но это ничего не меняло. Софии было плевать. Она бешено вырывалась, вцеплялась в его руки, оставляя ногтями глубокие борозды на коже. Её тело дёргалось и извивалось, не чувствуя боли и совершенно не осознавая, какие повреждения она причиняет.

По комнате хлестнул резкий приказ: