Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

спиралями, исчезая в сливе. Но даже эта рана постепенно затягивалась, пока Зора размеренными движениями втирала шампунь в волосы. С каждым прикосновением боль становилась всё слабее.

Наверняка действует кровь Кальмана.

Мысль возникла сама собой, непрошеная и нежеланная. Зора отогнала и её.

К тому времени, как она спустилась по лестнице в гостиную, волосы почти высохли, а сама она закуталась в несколько слоёв тёплой одежды, защищаясь от промозглого ноябрьского холода. В доме царила жутковатая тишина, словно он затаил дыхание.

Ранна уже ждала её. Без лишних слов она протянула ключ.

— Гараж. Чёрный внедорожник.

Зора не подняла на неё глаз. Ей не хотелось видеть, какие чувства отражаются на лице женщины, которую она успела зауважать и которая даже начала ей нравиться.

Она забрала ключи и вышла из виллы Кальмана. Свежий утренний воздух обжёг кожу холодом. В отдельном здании, служившем гаражом, Зора нажала кнопку на брелоке и увидела, как у одной из десяти припаркованных машин мигнули фары.

К тому времени, как ворота гаража полностью открылись, Зора уже выезжала на подъездную дорожку.

Она ехала без цели, ни о чём не думая. Улицы Будапешта расплывались за окнами. Безликие здания и вялое утреннее движение казались чем-то далёким, принадлежащим другому миру, не имеющему ничего общего с её собственным.

Зора не знала, куда направляется. Возможно, вообще никуда. Она знала лишь одно: нужно продолжать двигаться, нужно бежать. Потому что, если она остановится и позволит тишине поглотить себя, тьма внутри вырвется наружу. И кто-нибудь за это поплатится.

Восходящее солнце нещадно слепило глаза, словно издевалось над ней своим беззаботным сиянием. Обещание нового дня, возможности начать всё с чистого листа. Но для Зоры больше не существовало никаких обещаний. Никаких новых начал. Она уже проебала всё, что только можно было проебать.

Зора понятия не имела, сколько прошло времени и как она вообще здесь оказалась, но теперь стояла на холме, глядя на раскинувшийся внизу Будапешт. На вершине смотровой площадки Арпада она была совершенно одна. О присутствии жизни напоминали лишь шорох птиц да лёгкий холодный ветерок, трепавший её одежду. Внизу город купался в золотистом утреннем свете, а Дунай извивался серой змеёй, разделяя землю надвое. Красота этого зрелища казалась почти жестокой.

Мысли хаотично перескакивали с одного события на другое — непрерывная цепь воспоминаний упрямо тащила её назад, заставляя заново проживать каждый миг, который привёл её сюда. Она пыталась заблокировать эти образы и очистить разум. Пыталась заставить себя думать. Пыталась изгнать удушающую апатию, которая сковала её тело и душу, но та мертвой хваткой цеплялась за неё, не желая отпускать. Она знала, что это не просто скорбь; это было выживание. Последний защитный барьер, отчаянная попытка разума уберечь её от полного краха. В её жизни было достаточно паршивых дней, чтобы распознать эти симптомы, но такого с ней ещё никогда не происходило.

Никогда прежде она не ощущала такой зияющей пустоты в груди. Никогда прежде не теряла человека, который действительно был ей дорог.

И самое ужасное заключалось именно в этом. Она не просто потеряла Софию — она сохранила ей жизнь. Продлила её самым чудовищным из возможных способов. Родители Софии будут оплакивать дочь, которая даже не умерла. Девушку, заточённую в жалкое подобие жизни, отнятую у них вопреки самим законам природы.

О боги… Родители Софии.

Зора ни разу не задумалась о том, как обращение Софии отразится на них. Ей было плевать на всё, лишь бы вернуть подругу.

Зора дышала часто и неровно. Она отвела взгляд от города, согнулась пополам, опустив голову между коленями, и заставила себя дышать глубже. Паника раздирала грудь изнутри, но Зора оставалась неподвижной, пока та не начала отступать, пока мысли не перестали давить на неё своей невыносимой тяжестью.

Внезапное мелькание чёрных крыльев заставило её вздрогнуть. Джордж приземлился на полусгнивший деревянный столб — всё, что осталось от давно разрушившегося забора, назначение которого затерялось во времени. Он каркнул, слегка расправив крылья.

Зора нахмурилась.

— Джордж. Давненько не виделись. Ты что здесь делаешь?

Ворон замахал крыльями, совершая несколько быстрых, нарочито чётких движений, словно пытался сообщить нечто важное. Вот только Зора понятия не имела, что они означают.

Она вздохнула.

— Прости, но я не говорю по-вороньи. И не собираюсь учиться.

Джордж повторил движения, на этот раз гораздо настойчивее, сопроводив их резким, оглушительным криком.

Зора поморщилась.

— Послушай, я знаю, что вроде как должна тебя понимать. Или управлять тобой. Или что там, чёрт возьми, Холлош делают с воронами. Но я понятия не имею, чего ты от меня хочешь.

Она прищурилась, внимательно разглядывая птицу.

— Если только… тобой уже не управляет кто-то другой.

Зора принюхалась. И сразу уловила тот самый безошибочно узнаваемый пряный запах Холлош, пропитавший перья Джорджа и едва заметно витавший в холодном утреннем воздухе. Желудок болезненно сжался от воспоминаний о пережитых мучениях и насилии. Магия королевы оставила в ней след — глубоко в костях, в нервных связях мозга. Неизгладимый шрам, запечатлевший пережитую агонию.

Теперь Джордж каркнул тихо.

Зора выдохнула.

— Мне плевать, кто ты на самом деле и чего хочешь. У меня своих проблем хватает.

Чёрные крылья ворона широко распахнулись, словно он хотел сказать: Вот именно!

Она отмахнулась.

— Кыш. Мне неинтересно.

Джордж склонил голову набок, затем покачал ею с таким видом, будто был до крайности раздражён её тупостью, и взлетел, скрывшись в направлении города.

Зора смотрела ему вслед, разрываясь между раздражением и усталостью. Этот ворон сбивал её с толку, но сил разбираться с очередной загадкой в своей жизни у неё попросту не осталось. И всё же, как ни неприятно было это признавать, она испытывала благодарность. Появление Джорджа вырвало её из бесконечного круговорота мучительных мыслей.

Она посидела ещё немного, но в конце концов заставила себя подняться и по короткой тропинке вернулась к машине.

Отчасти головокружение наверняка было вызвано голодом. Пожалуй, хотя бы эту проблему она могла решить. Ей предстояло ещё о многом подумать, но сделать это, валяясь без сознания, вряд ли получится. Судя по