Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

— Думаю, нам необходимо провести исследования, — резко и по существу перебил Себастьян. — Нужны образцы. Кровь, ткани — всё, что сможем получить. Нужно выяснить, повлиял ли токсин на обращение. Я распоряжусь отправить образцы Балинту и Лилле.

Зора едва заметила, как Кальман согласно кивнул. Мысли лихорадочно метались.

«Пульс» уже превращал вампиров в бешеных, одержимых голодом существ, неспособных мыслить, жестоких без всякой причины. Если он мог сотворить такое с уже обращённым вампиром, то что, блядь, он сделал с человеком в процессе превращения?

Желудок Зоры болезненно скрутило. Спасла ли она Софию или заставила Кальмана создать нечто совершенно новое?

Кальман подошёл к кровати и остановился над Софией, глядя на неё с мрачной неохотой. Ему не хотелось приближаться, не хотелось признавать то, что он сотворил.

— София, — произнёс он ровным голосом. — Ты меня слышишь?

Зора невольно шагнула ближе, поддавшись напряжению, сгустившемуся вокруг них. Часть её хотела остановить Кальмана, попросить подождать, дать Софии сначала прийти в себя. После чего именно — она и сама не знала. Ей хотелось прикоснуться к подруге, обнять её, убедиться, что перед ней всё ещё её лучшая подруга.

Но существо на кровати не было Софией. Оно снова жалобно заскулило, слегка свернувшись, и его тело судорожно дёрнулось.

Тогда Кальман заговорил снова, и в его голосе зазвучал властный приказ:

— София. Ответь мне.

Её тело замерло, дыхание замедлилось. Затем она посмотрела Кальману прямо в глаза.

Сердце Зоры на мгновение сбилось с ритма.

Поначалу в этих глазах не было ничего. Только краснота. Только голод. Но затем София медленно улыбнулась. Не так, как прежде. Без тепла, без привычной насмешливости, без любви. Эта улыбка была лишь уродливым подобием настоящей.

— Ты вернул меня к жизни, — тихо произнесла она.

Кальман коротко кивнул.

— Да. Я твой создатель.

Он произнёс это так, словно слова объясняли всё. Словно одного этого звания было достаточно, чтобы заслужить её послушание и преданность. Зора полагала, что именно так всё и должно было работать.

Но улыбка Софии стала шире, жутко исказившись по краям, и ещё до того, как она заговорила, у Зоры сердце ухнуло в пятки.

— Тогда я убью тебя.

Воздух в комнате словно похолодел.

Зора судорожно вдохнула, но лицо Кальмана уже превратилось в холодную, непроницаемую маску. Он открыл рот, затем снова сомкнул губы и резко повернулся к Себастьяну.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы кровный потомок хотел причинить вред своему создателю сразу после обращения?

Себастьян ответил не сразу. Он лишь смотрел на Софию, на медленно изгибающиеся в улыбке губы, на зловещий блеск её глаз, на абсолютную, непоколебимую уверенность в собственных словах.

— Нет, — признался он.

Но в его взгляде читался страх.

Кроваво-красные глаза Софии резко метнулись к Зоре, и сердце той болезненно сжалось. Лицо Софии исказилось. Не от ярости. Не от голода. От боли. Настоящей боли.

— Зора… — прошептала она.

У Зоры перехватило дыхание.

Этот голос… Этот голос принадлежал Софии.

— София? — Зора оказалась рядом с ней раньше, чем успела осознать, что двинулась с места, и без колебаний схватила подругу за руку. Кальман крепко сжал её плечо, но пока не оттащил. — Соф, прости меня, — с трудом выдавила Зора. Голос дрожал. — Я сделала всё, что могла, я…

Слова оборвались, так и не успев сложиться в законченную фразу. Да и что она могла сказать? Я думала, что спасаю тебя? Я не знала, что всё обернётся вот так?

Зора даже не сразу заметила, что по щекам текут слёзы. Лишь когда взгляд Софии проследил за влажными дорожками, разглядывая их со странным, отстранённым любопытством.

— Я не понимаю, — растерянно прошептала София. Её губы были перепачканы подсыхающей кровью. Брови сошлись на переносице, на лице отразилось недоумение. — Мне больно… пожалуйста… помоги мне.

У Зоры перехватило горло.

— Прости, Соф. Прости меня, пожалуйста, — прошептала она. — Я всё исправлю. С тобой всё будет хорошо. Обещаю.

Обещание, которое она не могла выполнить. Обещание, уже нарушенное в тот самый миг, когда было произнесено.

Веки Софии опустились, скрыв красноту глаз, и она снова стала почти похожа на себя прежнюю. Больную. Слабую. Но всё-таки Софию.

— Пожалуйста… — Голос её дрогнул. — Пожалуйста…

А затем она произнесла так тихо, что Зоре пришлось наклониться ближе:

— Мне нужно тебе рассказать… Я была по ту сторону.

Между ними повисла тяжёлая, напряжённая тишина. По позвоночнику Зоры пробежал ледяной холод.

— Я была там, и это… — Голос Софии дрогнул и оборвался, растворившись в слабом выдохе.

Зора сглотнула, но во рту по-прежнему было сухо. Нет, не говори, не рассказывай мне, я не хочу знать…

И всё же она спросила. Потому что, пока София говорила, она оставалась здесь. С ней.

— Что там было? Что находится по ту сторону?

Пальцы Кальмана сильнее сжали её плечо.

Глаза Софии резко распахнулись.

Зора судорожно вдохнула, заглянув в них и увидев нечто чудовищное, неестественное, безошибочно неправильное.

— Я видела тебя, — прошептала София. Теперь её голос стал ниже, а хриплые слова словно полоснули Зору по коже зазубренным ножом. — Я видела тебя мёртвой.

Зора перестала дышать.

— Я видела, как прекрасна ты будешь мёртвой.

То, как она это произнесла. Как её губы складывались в слова, словно она говорила о чём-то нежном.

А потом София бросилась вперёд. Так стремительно, что Зора даже не успела осознать происходящее. Зубы клацнули в считаных миллиметрах от её лица. Кальман отдёрнул её в последний момент.

София рассмеялась. Не пронзительным визгом обезумевших от «Пульса» вампиров и не истерическим хохотом. Её смех был медленным, раскатистым, полным наслаждения.

Что-то внутри Зоры окончательно разбилось вдребезги. Это была не София.

Если бы Кальман не успел оттащить её, эти скользкие от крови зубы, теперь обнажённые в широкой, безумной ухмылке, впились бы ей прямо в лицо.

— Знаешь, я всё осознавала, — пробормотала София совершенно обычным голосом. Таким привычным. Интонации, ритм речи, характерные