Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

— Я поклялся никогда не обращать человека в вампира без его согласия. Чего бы мне это ни стоило.

Зора открыла рот, собираясь возразить, сказать, что это совсем другая ситуация, что София не может сделать выбор сама, но Кальман поднял руку, останавливая её.

— Мне плевать, что ты собираешься сказать. Это не делает мой поступок правильным. Ты ведь понимаешь, что я соглашаюсь на это лишь потому, что ты предельно ясно дала понять: София — единственная причина, по которой ты вообще согласилась с нами сотрудничать?

Неужели это действительно была единственная причина? Зора надеялась, что их отношения стали… ну, по крайней мере, достаточно дружескими, чтобы он захотел помочь ей просто ради неё самой. Осознание того, что она по-прежнему оставалась для него лишь средством достижения цели, ударило под дых. Но сейчас она не могла позволить себе поддаться этой боли.

Зора поджала губы.

— Кальман, она умирает прямо сейчас. У нас нет времени на это, мы…

Он оскалил клыки и с рычанием приблизил лицо к её лицу. Помещение вдруг показалось теснее, словно даже тени отступили под тяжестью его ярости.

— Ты видела моё Эхо смерти. Видела, как меня обратили. Ты хочешь того же для неё? Для своей лучшей подруги?

— Но ты ведь сейчас здесь, разве нет? Ты жалеешь, что остался жив?

Это заставило его замереть. Задуматься. Затем он резко отвернулся и провёл ладонями по лицу, с шорохом приглаживая щетину.

— Она не может сделать этот выбор, Кальман, — тихо произнесла Зора. — Я знаю её. Знаю, как сильно она любила жизнь. Она всегда выбрала бы жить.

— Но какой ценой? — Голос Кальмана звучал тихо, почти теряясь за мерным шипением дыхательного мешка. — Ты лишь мельком увидела, что значит быть вейром. Ты понятия не имеешь, что на самом деле означает быть вампиром. Это далеко не спокойная жизнь.

Он вздохнул, и его плечи опустились под тяжестью собственного бессилия. Не поражения — именно бессилия. На него давило осознание того, что придётся нарушить данное самому себе слово, переступить черту, которую он поклялся никогда не пересекать.

Но Зора не произнесла слов, которые могли бы освободить его от этого решения.

— Ладно, — пробормотал он с рычащими нотками в голосе. — Я попробую. Но ты должна понимать, что она очень слаба. Иногда даже совершенно здоровые люди не переживают обращение. Никто не знает почему.

— Ей нечего терять. Она… она всё равно умирает. — Слова с трудом вырывались из горла, полные боли и отчаяния. Зора смахнула тыльной стороной ладони одинокую слезу. — Пожалуйста.

Кальман подошёл к Софии и посмотрел на неё сверху вниз, пока светловолосый вампир сжимал мешок Амбу, нагнетая воздух в её лёгкие.

— Она будет связана со мной на долгие годы. Связь между создателем и кровным потомком невозможно разорвать, — произнёс он, но казалось, что говорил он скорее с самим собой.

Его руки неподвижно висели вдоль тела, лишь пальцы то и дело сгибались, словно он с трудом удерживался от того, чтобы сжать их в кулаки.

У Зоры было множество вопросов об этой связи, о том, что означает «кровный потомок», о том, что ждёт Софию во время превращения и после него. Но времени катастрофически не хватало. Последние несколько дней они только и делали, что куда-то мчались. Зора попросту не успевала задать все важные вопросы.

— Да. Пожалуйста, просто сделай это.

Она едва узнала собственный голос. Он звучал чужим, пустым, но сердце так бешено колотилось о рёбра, что Зора невольно подумала: неужели её тело уже начало оплакивать Софию, хотя ещё не пришло время?

Она чувствовала, как утекают последние мгновения жизни подруги, словно песок в часах, где на дно вот-вот упадут последние крупинки. Стоило светловолосому вампиру перестать нагнетать воздух, и Софии не станет. Её жизнь висела на волоске, и лишь один хрупкий вдох отделял её от бездны.

Кальман встретился с Зорой взглядом, и на кратчайшее мгновение ей показалось, что в его серебряных глазах мелькнула ненависть. Она и раньше видела в этих прекрасных глазах злость. Ярость, голод, похоть, равнодушие. Но никогда — ненависть.

Что-то внутри неё болезненно сжалось, но она всё равно промолчала.

Кальман склонился над Софией, отведя взгляд от Зоры лишь тогда, когда уже не мог смотреть ей в глаза. Осторожно повернул голову Софии набок, вынудив светловолосого вампира переместить вместе с ней дыхательную маску. Затем впился клыками в её шею.

Он действовал медленно и осторожно, но тело Софии всё равно дёрнулось. Едва заметное движение, последний инстинктивный протест. Впервые с тех пор, как она потеряла сознание, София пошевелилась, и где-то в глубине души Зора невольно задумалась: неужели подруга сопротивлялась тому, что с ней происходило?

Неужели её душа чувствовала, что над ней совершают насилие? Неужели какая-то глубоко скрытая, первобытная часть её существа отказывалась подчиняться?

Но едва эта мысль возникла, Зора тут же отогнала её.

Кальман сделал один или два глотка её крови, прежде чем светловолосый вампир остановил его.

— Достаточно. Ещё немного — и мы её потеряем.

С губами, перепачканными кровью Софии, Кальман прокусил собственное запястье, почти так же, как совсем недавно, когда предложил свою кровь, чтобы исцелить Зору. Но сейчас всё было иначе. Никакого напряжения, никакой медленно нарастающей опасности, таившейся под поверхностью. Ни жара. Ни близости. Это было нечто совершенно другое. Холодное и безличное. Медицинская процедура, а не дар.

И именно это яснее всего показывало, что между ними тогда произошло нечто совсем иное.

— Теперь нужно снять маску, — произнёс Кальман с той же отстранённостью, с какой обращался с Зорой с тех пор, как они… что бы там ни произошло между ними в её комнате.

Светловолосый вампир перестал сжимать дыхательный мешок и снял маску. Тишина наступила мгновенно, удушающая и страшная. Больше не раздавалось мерного шипения нагнетаемого воздуха, ничто не заставляло отказывающие лёгкие продолжать работать. Тишина затягивалась, становясь всё тяжелее и невыносимее.

И Зора перестала дышать, словно это её собственные лёгкие больше не работали.

Кальман не терял ни секунды. Он прижал запястье ко рту Софии