Читать книгу - "Психология для чайников - Адам Кэш"

психопатологии. Это тот случай, когда человек оценивает собственное поведение как ненормальное.

Критерий дезадаптивности. Помогает ли мне мое поведение выживать и успешно функционировать в обществе? Если мне трудно адаптироваться к требованиям жизни, мое поведение считается дезадаптивным. Это может относиться к моему рискованному, разрушительному или деструктивному поведению, которое повышает вероятность того, что я не смогу оптимальным образом выживать или функционировать в обществе.

Критерий необоснованности или необъяснимости. Иногда люди ведут себя так, что это ничем невозможно объяснить. Как правило, мы предполагаем, что в основе любого поступка человека всегда лежит какая-то причина. Если мы не можем найти разумного объяснения каким-то действиям, мы можем назвать такое поведение ненормальным.

Кто решает, что нормально?

Ни один курс психологии, который я вел, не обходился без того, чтобы хотя бы один студент не выразил протест против концепции аномального поведения. «Кто решает, что будет считаться нормальным, а что нет?» – обычно спрашивал такой студент. Это отличный вопрос. Как определяется стандарт нормальности? Существуют два подхода: то, что я называю профессиональным авторитетом, и субъективный авторитет.

Нравится вам это или нет, но клинические психологи и психиатры были «назначены» или считаются (по крайней мере, во многих обществах) «авторитетами» в области определения нормальности/ненормальности психических процессов и поведения. Эти профессиональные полномочия «даются» или «доверяются» социально признанным медицинским работникам, психологам и психиатрам. Если люди, как общество, доверяют подобные полномочия этим профессионалам, то они, скорее всего, прислушаются к тому, что те могут им предложить. Хотя это звучит как простой подход «хотите – берите, хотите – нет», всегда существует эмпирическая проверка того, действительно ли диагноз аномальных психических процессов и поведения приносит какую-либо пользу. Было бы наивно полагать, что психологические и психиатрические подходы к решению человеческих проблем стали панацеей. Но полностью отвергать их было бы безответственно по отношению к тем, кому они помогли.

Когда кто-то обращается за помощью к профессионалу и получает «официальный» диагноз, часто возникает чувство разочарования, ощущение обезличенности. Каждый раз, когда мы начинаем говорить о людях с точки зрения категорий, особенно таких, как «нормальный» и «ненормальный», мы вступаем на скользкую дорожку. Когда кто-то другой, а не ты сам, навешивает на тебя некий ярлык, вряд ли это может ощущаться как что-то правильное. Вот тут-то и возникает понятие субъективного авторитета или опыта. В конце концов, кто знает вас лучше, чем вы сами? Кто лучше вас знает, что ощущается «правильным», а что «неправильным»?

В моей практике родители приводят своих детей на обследование, потому что они беспокоятся о них и опасаются, что у них «может быть» то или иное психическое расстройство. Хотя они никогда не заявляют: «Я думаю, что у моего ребенка психическое расстройство», они все же говорят что-то вроде: «Мне кажется, у моего ребенка СДВГ, или аутизм, или что-то в этом роде!» Они хотят быть уверенными. Хорошо, я могу помочь с этим, потому что у меня профессиональный авторитет.

Но давайте предположим, что я провожу оценку, и ребенок не соответствует критериям теста. Следует ли мне просто отправить семью восвояси? А как быть с их беспокойством, переживаниями и причиной, по которой родители пришли? Разве я не должен хотя бы немного учитывать их опыт? Некоторые психологи и психиатры полагают, что субъективный опыт пациентов должен учитываться как авторитетный и играть, по крайней мере, частичную, если не существенную, роль в постановке диагноза. Кроме того, некоторые клиницисты рассматривают официальные диагнозы как «необходимое, но недостаточное зло», то есть не обязательно полезный инструмент для работы со своими клиентами и пациентами. Вместо этого они придают больше значения собственным теоретическим обоснованиям и опыту клиента, объединяя их для дальнейшей совместной работы.

Модель психологического благополучия Риффа

Исходя из того, что в сфере психического здоровья необходимо учитывать ощущения самого человека, психологи предлагают концепцию субъективного благополучия. Как вы себя чувствуете? Довольны ли вы своей жизнью? Люди, страдающие тяжелым депрессивным расстройством, могут сказать, что они чувствуют себя «паршиво» и что они «ненавидят» свою жизнь. Это, конечно же, те переживания, к которым мы должны прислушаться. Психолог Кэрол Рифф из Висконсинского университета предлагает отличный список того опыта, который способствует нашему ощущению благополучия. Опыт, противоположный пунктам этого списка, будет свидетельством нашего субъективного неблагополучия.

Самопринятие: позитивное отношение к себе, признание и приятие как положительных, так и отрицательных качеств, позитивные чувства относительно своего прошлого.

Позитивные отношения с другими: ощущение способности развивать и поддерживать теплые, доверительные, интимные отношения с другими, забота о других и способность к сотрудничеству.

Автономия: чувство самоопределения и независимости, следование своей совести, уважение собственных ценностей.

Умение управлять своей средой: оценка человеком своей способности справляться с повседневными делами, использовать открывающиеся возможности, выбирать виды деятельности, отвечающие его задачам, общее ощущение того, что он способен играть активную роль в окружающей его среде.

Цель в жизни: наличие целей, задач, планов, чувство направления.

Личностный рост: ощущение постоянного стремления стать лучше, реализации своих талантов и потенциала.

Что такое психическое расстройство

Хочу заметить, что любые дебаты, дискуссии и даже разногласия по поводу определений нормального и ненормального, психического здоровья и психического расстройства всегда приветствуются. Это признак здорового общества, которое может открыто говорить об этих проблемах. Поскольку дискуссии, без сомнения, будут продолжаться, я предлагаю с максимально прагматической точки зрения взглянуть на психопатологию, а также на симптомы, диагнозы и расстройства, входящие в ее сферу. И один очень важный прагматический подход вытекает из процесса под названием таксономия, или наука о классификации. На протяжении многих лет психиатры и психологи работали над тем, чтобы определить, какое аномальное поведение свидетельствует о наличии психического заболевания, а какое – нет. Они разработали таксономическую систему, которая превратилась в наиболее широко используемую классификационную систему для определения наличия психического расстройства – «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), опубликованное Американской психиатрической ассоциацией. Первое руководство было опубликовано в 1952 году и с тех пор претерпело семь редакций и обновлений. Последняя версия выпущена в 2022 году, и носит название «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, 5-е издание, текстовая редакция» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition, Text Revision (DSM-5-TR)).

DSM-5 так определяет психическое расстройство:

…Синдром, характеризующийся клинически значимым нарушением когнитивных функций, регуляции эмоций или поведения человека, отражающим дисфункцию психологических, биологических процессов или процессов развития, лежащих в основе психического функционирования. Психические расстройства, как правило, связаны со значительным дистрессом или недееспособностью в социальной, профессиональной или других важных сферах деятельности. Ожидаемая или