Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

Тревога настраивает на общение с другими людьми, изменяя химию организма. Она повышает уровень «гормона стресса» – кортизола. Тревога также заставляет мозг вырабатывать окситоцин, известный как «гормон, помогающий строить социальные связи». Он отвечает за связь с другими людьми и вырабатывается при влюбленности, а при рождении детей он помогает не только в процессе родоразрешения, но и в установлении эмоциональной связи матери с новорожденным. Окситоцин заставляет нас тосковать по тем, кто нам дорог. Поэтому, стимулируя его выделение, тревога побуждает нас к общению с другими людьми.

Плюс ко всему окситоцин оказывает прямое успокаивающее воздействие на мозг. Исследования показали, что повышение уровня окситоцина в крови приводит к резкому снижению уровня «гормона стресса» и снижению активности миндалевидного тела – точно так же, как при приеме противотревожных препаратов, таких как бензодиазепины. Действие окситоцина настолько сильно, что исследователи начали изучать его потенциальное терапевтическое применение при лечении тревожных расстройств.

Теперь, когда мы связаны друг с другом и мозг биологически успокаивается, как общение с близкими людьми снимает тревогу более заметными способами? В начале 2000-х годов простое, но проницательное клиническое наблюдение натолкнуло нас на новые мысли по этому поводу. Психотерапевт проводил терапию с ветераном боевых действий, страдающим от посттравматического стрессового расстройства. В течение многих лет ветеран отказывался от лечения, говоря, что ему не нужен психиатр. Но жена, сопровождавшая его в тот день, в конце концов убедила его попробовать. Пациент медленно и сбивчиво делился болезненными воспоминаниями о войне. Каждый раз, когда он расстраивался и хотел покинуть кабинет психотерапевта, жена нежно брала его за руку. Едва она это делала, он находил в себе силы продолжать говорить, преодолевая травму. В итоге терапия помогла ему.

Этот опыт заставил психотерапевта, также клинического невролога, по-другому взглянуть на влияние социальных связей на тревожность. Несколько лет спустя, в 2006 году, он и его коллеги из Висконсинского университета проверили это на практике. Они набрали добровольцев для участия в исследовании, а затем предоставили им вполне объективную причину для тревоги: испытуемых абсолютно неожиданно били электрическим током, пока те находились в аппарате магнитно-резонансной томографии (МРТ).

Вероятность получения удара током уже пугает, но если ты при этом находишься в аппарате магнитно-резонансной томографии – большой трубе, окруженной гигантским сверхпроводящим магнитом, – страх усиливается. Участники ложились на стол, а затем их перемещали в машину, которая еще и грохочет так, что это похоже на постоянные быстрые удары молотком.

Треть участников заходили в страшную, шумную, вызывающую приступы клаустрофобии машину поодиночке. Остальным было разрешено держать за руку незнакомца или романтического партнера. Во втором случае у испытуемых наблюдался самый низкий уровень активности в областях мозга, связанных с тревогой: миндалевидном теле и особой области префронтальной коры, связанной с управлением эмоциями, – дорсальной латеральной ПФК. Но это касалось в основном тех, у кого были крепкие отношения. У тех, чьи отношения были не такими здоровыми, активность мозга, связанная с тревогой, и уровень «гормонов стресса» были гораздо выше, чем у тех, кто был доволен отношениями. У тех, кто держался за руку с незнакомцем, активность мозга, связанная с тревогой, была выше и затрагивала еще больше областей, например переднюю поясную кору. А как же последняя группа – те, кто столкнулся с угрозой электрического разряда в одиночку? У них наблюдался самый высокий уровень активности мозга во всех областях. Их мозг усердно работал, чтобы справиться с тревогой.

Это исследование показывает, как социальные связи, пусть и не тесные, могут снять тревогу. Само присутствие других людей, особенно близких, помогает мозгу справиться со стрессом, спровоцированным угрозой. Это называется социальным буфером: поскольку люди эволюционировали в группах, мы рано научились полагаться друг на друга, поэтому тратим меньше эмоциональной энергии и извлекаем больше пользы, сталкиваясь с трудностями вместе, а не в одиночку. Когда мы социально изолированы, любое испытание становится сложнее.

В качестве примера можно привести одиночное заключение в тюрьме. В США эта практика введена квакерами в начале XIX века, чтобы дать заключенным время и пространство для рефлексии и покаяния. Однако вскоре они стали свидетелями пугающего разрушения, которое мы наблюдаем и сегодня: заключенные бились головой о стены, резали себя, пытались покончить с собой. Квакеры вскоре прекратили эту практику (в отличие от нас). Наша потребность в социальных связях настолько велика, что стало ясно: одиночное заключение – это форма пытки, которая делает людей более тревожными, асоциальными, бесчеловечными и агрессивными, чем раньше.

Одно из первых исследований социальной изоляции провел психолог Гарри Харлоу в 1950-х годах. Детенышей макак-резусов изолировали в темноте на срок до одного года с момента рождения. После выхода из изоляции у них наблюдались серьезные психологические и социальные расстройства, включая продолжающуюся самоизоляцию, тревогу и подавленность. Повреждения оказались необратимыми. Считается, что этот эксперимент, получивший меткое название «Яма отчаяния» и являющийся неэтичным по сегодняшним меркам, положил начало движению за освобождение животных.

Неся груз тревоги в одиночку, мы рискуем оказаться, подобно бедным обезьянкам Харлоу, в «яме отчаяния». Тревога неотделима от социальной эволюции. В глубине души мы знаем, что один из лучших способов справиться с ней – это разделить эмоциональную нагрузку между «несколькими мозгами» – нашей социальной сетью, – будь то простое держание за руки или множество других возможностей поиска и оказания социальной поддержки.

Тревога – это нечто большее, чем три «Б»: борьба, бегство, боязнь. Это полный комплект, защищающий, производящий, ориентирующий на вознаграждение и привязывающий к племени. Это происходит, потому что нам некомфортно; мы запрограммированы чувствовать этот дискомфорт и испытывать к нему неприязнь, поэтому вынуждены прислушиваться к информации от тревоги и предпринимать шаги для изменения ситуации к лучшему. Тревога обладает прекрасной фрактальной симметрией; она эволюционировала, чтобы дать нам все необходимое, заключенное в ней самой, направлять и мотивировать нас на изменение ситуации в свою пользу и на преодоление неприятных ощущений, присущих ей самой.

Задействуя аспекты нашей биологии, о которых мы обычно не думаем как о взаимосвязанных, – системы угрозы, вознаграждения и социальных связей, – она помогает нам справляться с неопределенностью мира. Тревога, как и надежда, придает нам выносливости, чтобы продолжать идти вперед, а также сосредоточенности и энергии для достижения желаемого. Когда мы думаем об этих чувствах таким образом, то видим, что тревога и надежда – это не противоположности, а две стороны одной медали.

Глава 3. Будущее время. Выбери свое приключение

Беспокойство за будущее располагает людей к исследованию причин явлений.[15]

Гигантская винтовая лестница ведет в залитый светом холл, где стоят на страже изысканные скульптуры тибетских львов. Картины с мандалами и статуи Будды со вкусом расставлены по всему пространству. Справа –