Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

удовлетворяющую меня высокооплачиваемую работу», но при этом забываем, что у нас нет высшего образования или необходимых навыков и мы хотели бы работать всего 20 часов в неделю. Мы никогда не представляем, как добраться в эту точку. Фантазируя таким мечтательным, туманным образом, мы с меньшей вероятностью будем стремиться к достижению будущих целей, и у нас не будет плана преодоления препятствий. Мы предаемся таким фантазиям, потому что в данный момент это приносит удовольствие, – исследования показывают, что это даже повышает краткосрочный позитивный настрой, – но в долгосрочной перспективе мы, скорее всего, не достигнем цели и будем испытывать эмоциональную боль от неудачи.

Поскольку быть оптимистом приятно, мы часто предполагаем, что пессимизм – это нездоровый способ думать о будущем. Мы считаем, что эта темная сторона мышления о будущем вызывает чувство тревоги и депрессию и приводит к неудачам в достижении наших целей. На самом деле все гораздо сложнее.

Пессимизм может привести как к плохому, так и к хорошему исходу. Негативные аспекты пессимизма совершенно очевидны в контексте крайних его проявлений, часто сопровождающихся тревожными расстройствами, такими как:

– КАТАСТРОФИЗАЦИЯ: «Это будет полная катастрофа».

– МЕТАТРЕВОГА, ИЛИ ТРЕВОГА ПО ПОВОДУ ТРЕВОГИ: «Если я буду волноваться слишком сильно, это навредит мне или приведет к чему-то плохому».

– НЕТЕРПИМОСТЬ К НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ: «Меня пугает это, и я не могу принять то, что мое будущее неизвестно и непредсказуемо; что-то плохое может случиться в любой момент».

Мы можем наблюдать подобные проявления пессимизма при самых разных тревожных расстройствах. Катастрофическое мышление, например, характерно для людей, переживших травму, которых часто засасывает в мучительный цикл представления будущего в привязке к прошлому («Посмотрев в зеркало завтра утром, я увижу шрам от нападения») или в целом воображения катастрофического будущего («Я настолько провалюсь на завтрашнем собеседовании, что меня выведут оттуда под белы ручки»). Есть и те, кто страдает от метатревоги, например люди с генерализованным тревожным расстройством (ГТР). Хотя они постоянно тревожатся в надежде предвидеть угрозы и проблемы для поиска решения, они также считают, что тревога сама по себе опасна, и у них возникают мысли вроде «я сойду с ума от тревоги», «тревожась, я причиняю вред своему организму», «тревога может стать причиной сердечного приступа».

Пессимизм в качестве привычки может привести к разрушительной пессимистической уверенности: когда мы предполагаем, что плохие события не только произойдут, но и что мы бессильны перед ними. Пессимистическая уверенность может повысить уровень тревожности, а распространяясь на другую сторону медали – уверенность в том, что ничего хорошего не произойдет, – приводит к депрессии и суицидальным мыслям. Когда мы больше не видим возможностей для улучшения ситуации, нам может показаться, что жизнь не стоит того, чтобы ее проживать.

Однако размышления о плохих последствиях в будущем тоже могут быть полезны. Исследования в области старения и болезней показали, что сосредоточение на одном из самых серьезных негативных последствий в будущем – нашей смерти – помогает наслаждаться настоящим. Осознание того, что время жизни ограничено, будь то из-за возраста или болезни, заставляет отдавать предпочтение здоровым целям, например установлению прочных эмоциональных связей с друзьями и семьей, или приятным занятиям. Мысли о неизбежной смерти в будущем заставляют стремиться к радости в настоящем.

Какое место занимает тревога по шкале от оптимизма до пессимизма? Удивительно, но она, как правило, где-то посередине, потому что речь идет не просто о хорошем или плохом будущем; мы имеем дело с неопределенностью.

Представьте, что кто-то просит вас делать следующее каждый день в течение двух недель: «Пожалуйста, постарайся максимально точно представить себе четыре плохих события, которые могут произойти с тобой завтра. Ты можешь представить что угодно: от повседневных хлопот до серьезных проблем. Например: “Мой парикмахер испортит мне прическу, а я спешу на свадьбу Джули”, или “Когда я буду утром принимать душ, внезапно отключат горячую воду”, или “Мой врач получит результаты анализов, которые покажут, что мои проблемы со зрением вызвала опухоль”».

А что, если вас попросят: «Пожалуйста, постарайся максимально точно представить себе четыре нейтральных, рутинных события, которые могут произойти завтра, – то, что ты едва замечаешь, например можешь чистить зубы, принимать душ, завязывать шнурки, садиться в автобус или включать компьютер».

Именно это проделали около 100 человек в ходе исследования. Когда их попросили представить две недели негативных событий, с их настроением ничего особенного не произошло: тревога не усилилась, а радость не уменьшилась. Но когда их попросили представить нейтральные, будничные, рутинные события, их уровень тревоги снизился.

Это неожиданное открытие показывает нам, что именно неопределенность, а не пессимизм или оптимизм, делает тревогу неприятной. Потому что тревога и неуверенность настолько тесно связаны, что даже размышления или планирование самых обыденных, забываемых, но предсказуемых будущих событий – таких простых, как чистка зубов, – помогают справиться с чувством тревоги. Преданные своему делу составители списков – в том числе и наша компания – уже знают об этом.

Если эволюционная функция тревоги заключается в фокусировании нашего внимания на неопределенном будущем и побуждении предпринять какое-то действие, то мы также обладаем еще одним полезным аспектом мышления о будущем: мы должны верить, что у нас есть власть формировать будущее.

Думая о будущем, считаем ли мы себя рассказчиками собственной истории или беспомощными жертвами судьбы? Это крайние точки спектра представлений о контроле, в которых мы живем. То, в какой точке спектра мы находимся в данный момент, оказывает сильное влияние на эмоциональное состояние. Теряя веру в способность контролировать судьбу, мы можем быть реалистами, но при этом будем чувствовать себя еще более подавленными. В психологии это называется депрессивным реализмом: быть печальнее, но, возможно, мудрее. За это приходится платить высокую цену.

К счастью, несмотря на доказательства обратного, большинство из нас заблуждается, полагая, что мы можем контролировать будущее, даже если рационально понимаем, что это невозможно. Можно спорить с термином «магическое мышление», но это именно оно. Десятки исследований, изучающих различные способы контроля неконтролируемого, показывают, что большинство верит: если мы определенным образом повернем колесо или подуем на игральные кости, удача приведет к победе. Одно из самых ранних исследований в этой области показало, что подавляющее большинство людей в глубине души верят, что если мы сами выберем лотерейный билет, а не получим случайным образом, то у нас будет больше шансов на выигрыш. Те же иллюзии контроля применимы и к ситуациям, которые не зависят от случайности; мы уверены, что с помощью силы воли сможем воплотить мечты, избежав катастрофы.

Это потому, что для нас естественно присваивать себе заслуги в успехах и винить в неудачах внешние факторы. Эта привычка интерпретировать события, которую психологи называют внутренним стабильно-глобальным атрибутивным (объяснительным) стилем, предполагает, что мы контролируем позитивные события в жизни.