Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

Эти же три принципа утверждают, что преодоление тревоги не является целью. Цель состоит в понимании, о чем говорит тревога, и последующей попытке использовать эту информацию, чтобы изменить жизнь к лучшему.

Три принципа таковы:

Тревога – это информация о будущем: прислушайтесь к ней.

Если тревога не приносит пользы, отпустите ее на время.

Если тревога приносит пользу, направьте ее куда-нибудь.

Тревога – это не что иное, как плотный, мощный поток информации. Он сочетает телесные ощущения – учащенное сердцебиение, спазм в горле, гримасу на лице – со струей, а иногда и бурлящим потоком мыслей и убеждений: переживаний, мысленных генеральных репетиций, готовых решений, которые направляют внимание на что-то важное. Она говорит, что плохое может случиться, но еще не случилось и что еще есть время и возможность все исправить и получить желаемое. Вот почему тревога порождает надежду.

Но чтобы достичь этого, тревога должна быть некомфортной. Для этого сядьте и обратите на нее внимание. Это заряжающий энергией сигнал, повышающий концентрацию и усиливающий драйв: вы сокращаете разрыв между тем, где находитесь сейчас, и тем, где хотели бы быть. Ни одна другая эмоция не заставляет вас так эффективно готовиться к будущему, фокусироваться на угрозах и вознаграждениях и двигаться к целям. Вот почему тревога – полезная эмоция: она направляет все ваше существо к цели.

Но вот в чем ирония: хотя неприятное чувство тревоги заставляет обращать внимание на то, что для вас важно, ее фундаментальная неприятность мешает слушать. Плохие чувства вызывают желание отвернуться, если только мы не выработаем привычку переживать их, прежде чем предпринимать какие-либо действия для избавления от них.

Вот почему, когда речь идет о том, чтобы прислушаться к тревоге, любопытство – наш лучший друг.

Я не имею в виду, что вы должны хотеть тревоги. Я не назвала эту книгу «Возлюби свою тревогу» – хотя это и приходило мне в голову, – потому что не всякая тревога полезна. Но от того, какую позицию вы займете по отношению к тревоге, будет зависеть, насколько некомфортной она будет, насколько хорошо вы сможете ее переносить и что сможете с ней делать.

Так что не любите свою тревогу. И даже не проявляйте к ней симпатию. Просто проявите любопытство.

На первый взгляд это может показаться бессмысленным. Как можно быть любопытным к тому, что причиняет боль? Но тревога не опасна. Подходя к ней с любопытством, вы подчеркиваете этот фундаментальный факт. Вы понимаете, что исследовать тревогу безопасно. Это все меняет.

Вспомните социальный стресс-тест Триера (TSST) из первой главы, когда недружелюбные незнакомцы оценивали социально тревожных людей во время публичных выступлений и выполнения математических тестов. Участникам заранее сказали, что их естественные реакции на тревогу во время выступления – учащенное сердцебиение и дыхание, ощущение тошноты – на самом деле признаки того, что организм заряжен энергией и готовится к выполнению сложных задач. Некоторым людям бывает трудно с этим согласиться из-за так называемой чувствительности к тревоге – убеждения в том, что тревога вредна с психологической и медицинской точек зрения. Но в данном исследовании это мнение было скорректировано: испытуемым сказали, что тревога полезна и поможет им проявить себя наилучшим образом, и таким способом побудили их быть более любопытными и ценить неприятные эмоции, которые им предстояло испытать.

И это сработало.

По сравнению с участниками исследования, которым не объясняли пользу тревоги, у них наблюдалась более здоровая физическая реакция: кровеносные сосуды были более расслаблены, а сердцебиение не учащалось. Поскольку высокое кровяное давление и учащенное сердцебиение со временем приводят к износу организма, это говорит о том, что, когда испытуемые перестали считать тревогу вредной, она в буквальном смысле приносила меньше вреда. Вместо этого организм реагировал так, как здоровый организм, когда стремится достичь успеха в решении сложной задачи.

Есть еще один ключевой аспект понимания тревоги – восприятие ее роста уменьшается и даже исчезает. Другими словами, уровень вашей тревожности меняется. Она, как правило, достигает пика в начале сложного периода или когда вы сталкиваетесь с трудностями на пути и резко снижается, когда вы преодолеваете неудачу и достигаете цели. Затихание тревоги – такая же важная информация, как и ее возникновение. Это означает, что вы можете «убрать ногу с педали газа». В этом смысле тревога во многом похожа на физическую боль: она невероятно полезна, когда вынуждает вас предпринимать действия, защищающие тело, например отдернуть руку от горячей сковороды, и не менее полезна, когда прекращается, давая вам понять, что опасность миновала. Интересоваться тревогой – значит слушать, что она говорит на протяжении всего пути: когда она возникает, когда меняется и когда затихает.

Если вы хотите быть более открытыми и любопытными в отношении тревоги, вы должны переосмыслить, что подразумеваете под этим словом.

Чтобы понять, как это происходит, давайте на минуту отвлечемся и познакомимся с современным языком тревоги. Это слово используют повсеместно. Анализ текстов в интернете показывает, что сегодня люди в 10 раз чаще пишут или произносят слово «тревога», чем 40 лет назад. В этом смысле тревога – новый стресс. В 1980-х, когда я росла, слово «стресс» было у всех на устах. Если кто-то спрашивал «Как дела?», я вряд ли отвечала: «Хорошо, спасибо», а, скорее, говорила: «Неплохо, но у меня сильный стресс». «Стресс» – это сокращение для всех слегка неприятных ощущений: усталости, подавленности, злости, беспокойства, страха и грусти, даже в контексте чего-то радостного. Как проходит подготовка к свадьбе? «О, все отлично, но я в жутком стрессе». Как проходит восстановление после операции? «Немного стрессово, но я справлюсь».

Тревога заменила стресс в эмоциональном языке для обозначения любого некомфортного ощущения, любого чувства неопределенности: мы волнуемся перед презентацией, свиданием вслепую, началом новой работы. Это слово, как амеба, вобрало все – от ужаса до приятного предвкушения. Однако само по себе использование этого слова выставляет наши переживания в негативном свете, придавая им опасный оттенок и привкус чего-то неправильного. Отчасти это происходит потому, что в английском языке не хватает слов, обозначающих тревогу и передающих все ее оттенки.

Это характерно не для всех языков – во многих есть отдельные слова, обозначающие здоровую тревогу и то, что приводит к нервному истощению. В кхмерском языке, на котором говорят в Камбодже, нередко встречаются слова «страх», или khlach, и «беспокойство», или kut caraeun. В отличие от этого, khyal goeu, или «избыток ветра», означает чувство, схожее с панической атакой, – опасный приступ обморока, сопровождающийся учащенным сердцебиением, помутнением в глазах и одышкой. В некоторых испаноязычных культурах характеристика ataque de nervios, или «нервный приступ», включает в себя неконтролируемые крики, рыдания, дрожь,