Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

десятилетий казалось рискованным разрешать детям играть без взрослых на улице и в общественных местах, так что к концу 1990-х и началу 2000-х годов дети стали проводить на 50 % меньше времени без присмотра взрослых, играя и гуляя на переменах, чем в 1970-х. К тому времени родители убедились, что дети должны находиться под неусыпным контролем. Они стали чрезмерно опекать их, контролировать все аспекты жизни – от учебы и спорта до дружбы и развлечений.

Сейчас, в XXI веке, мы являемся свидетелями апофеоза таких родитей – «родителей-снегоуборщиков», которые насильно устраняют все возможные препятствия с пути детей. Они, как говорится, прокладывают путь ребенку, вместо того чтобы подготовить его к дороге – даже если для этого приходится нарушить закон.

Рассмотрим особенно вопиющий пример – скандал с поступлением в университет в 2019 году. Десятки богатых и знаменитых родителей пошли на обман, чтобы их дети поступили в лучшие университеты. Выяснилось, что они платили университетским спортивным тренерам сотни тысяч долларов за привлечение их детей к занятиям спортом, которым те никогда не занимались, и даже устраивали фальшивые фотосессии в форме, со снаряжением и трофеями по водному поло, парусному спорту и гребле. Они подкупали экзаменаторов, чтобы те подделывали результаты академического оценочного теста (SAT, Scholastic Assessment Test). Платили психологам за диагностику проблем с обучаемостью, чтобы получить дополнительное время на экзамене АСТ («Американское тестирование», American College Testing).

Но этот экстремальный пример опровергает тот факт, что «снегоуборочное» воспитание – это не всегда устранение внешних препятствий на пути к успеху. Речь также идет об устранении внутренних препятствий – тревоги, которая, по нашему мнению, делает детей уязвимыми и снижает шансы на успех. Думайте об этом как об эмоциональной уборке снега.

Именно этим я занималась в попытке научить Кави ездить на велосипеде. Моя реакция на его страхи и тревоги заключалась в том, что они были препятствиями на пути к навыку, развития которого я от него хотела, – беззаботно запрыгнуть на велосипед, немного покачаться, а затем помчаться как ветер. Его тревога разрушила мою мечту, и я просто хотела избавиться от нее. Меня также нервировало, что он испытывал трудности, хотя я думала, что ему будет легко. Становится ли он «тревожным ребенком»? Признак ли это того, что он испугается трудностей? Я не видела веских причин для тревоги – ну упал бы он, ободрал бы колено об асфальт, ехал бы слишком быстро по крутой горке. Я также не могла понять, что мои усилия по преодолению его тревоги приводили к тому, что он начинал волноваться, что подведет меня.

Даже когда мы действуем из лучших побуждений, пытаясь помочь детям в борьбе с тревогой, это может в итоге превратиться в «упражнение по уборке снега».

В апреле 2019 года я выступала с докладом о детской тревожности перед полным залом родителей, чьи дети учились в лучшей школе для одаренных и талантливейших детей Манхэттена. Для поступления в школу у детей должен быть невероятно высокий уровень IQ, отличные оценки и участие во множестве крутых внеклассных занятий. Поэтому, когда после выступления ко мне подошло более 10 человек, я подумала, что услышу довольно распространенные истории о том, как одаренные дети испытывают стресс и беспокойство из-за высоких академических требований. Но родители рассказывали о детях, которые уже давно прошли этот этап. В 15 лет они уже начали разваливаться на части, были настолько перегружены учебой, что едва могли спать или есть, постоянно критиковали себя («я глупый, мне не место в этой школе») и страдали от такой невыносимой тревоги, что просто зависали во время тестов, хотя и справлялись с материалом.

Несмотря на то что родители пришли на беседу о детской тревожности и явно заботились о детях и переживали за них, почти никто не спросил меня ни о тревожности, ни о терапии, ни даже об эмоциональном развитии ребенка. Вместо этого они спрашивали, что я думаю о том, сколько репетиторов – это перебор, сколько времени нужно подросткам для сна и помогают ли состязательные виды спорта развить выдержку. Один отец сказал так: «Мне не нравится заставлять сына дважды в неделю заниматься математикой, шахматами и компьютерным программированием, но если это поможет ему сравняться с одноклассниками, возможно, он будет испытывать меньше стресса».

Тревожность их детей вышла из-под контроля, но родители не хотели, чтобы проблема заключалась в тревожности. Я понимаю почему: это означает, что их дети хрупкие и могут быть разбиты безвозвратно. Это похоже на мой образ мышления, когда я заставляла сына кататься на велосипеде. Для меня и для тех родителей тревога была скорее недугом, а не тем, чем является на самом деле, – предметом исследования, обсуждения и преодоления. Тем, к чему стоит прислушаться. И что еще важнее, тем, что помогает детям двигаться вперед.

Удивительный мозг подростка

Джозеф, второкурсник университета, был очень занят. Еще на первом курсе он основал некоммерческую организацию, которая занимается уборкой пластикового мусора, засоряющего океаны, а в этом году он использовал навыки программирования для улучшения работы университетской информационной бегущей строки, уведомляющей о кризисных ситуациях. Если его спросят, что он планирует делать дальше, у него есть целый список проектов: от организации вечеринки-сюрприза на день рождения партнера до основания технологического стартапа. Однако, несмотря на блестящий ум и амбиции, он, похоже, разделяет мнение большинства людей о мозге подростка: «Я посещал занятия по неврологии и знаю, что мои лобные доли все еще развиваются, поэтому не всегда доверяю своим решениям, когда расстроен или напряжен».

Джозеф неосознанно повторяет убеждение, которое проникло в наше представление о подростковом возрасте: подростки слишком эмоциональны, импульсивны и склонны к риску, потому что их лобные доли слишком незрелы, чтобы контролировать свои порывы и страсти. Соедините это с прежними представлениями о «гормональных всплесках», и мы придем к выводу, что юность – это хрупкое время «Бури и натиска»[39], когда чувства торжествуют над логикой.

Однако мозг подростка отнюдь не является незрелым и неуправляемым – он дает гораздо больше преимуществ, чем мы думаем.

Всего несколько лет назад ученые предполагали, что основные изменения в структуре и функциях мозга ограничиваются пренатальным периодом и первыми несколькими годами жизни. Теперь мы знаем, что ошибались и что масштабное и фундаментальное развитие и реорганизация продолжаются на протяжении всего подросткового и раннего зрелого возрастов, то есть в возрасте от 12 до 25 лет. Это означает, что только в 25 лет наш мозг становится зрелым. Но что значит иметь зрелый мозг?

Мозг развивается благодаря изменениям в сером и белом веществе. Серое состоит из клеток головного мозга и синаптических связей между ними, а белое – из