Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

Кави: (хнычет)

Я: Кави, ну правда, ты просто заставляешь себя бояться. Я не понимаю, зачем ты это делаешь.

Кави: Да.

Я: Ты такой крутой. У тебя так хорошо получается. А ты продолжаешь себе внушать: «Мне страшно, мне страшно». Нет, не страшно. Все супер. Ты даже не упал, даже не получил ни одного синяка.

Кави: Я знаю.

Я: Так что я не должна тебя тут жалеть. Тебе нужно взять себя в руки.

Это продолжалось еще около минуты.

Когда запись закончилась, я расплакалась. Мое восприятие сказанного отличалось от реальности. Вместо того чтобы быть жесткой, но поддерживающей, я была карикатурой на родителя типа «А» – игнорировала его чувства, стыдила, требовала, чтобы он продолжал, и, по сути, говорила ему «быть мужчиной». Я знала, что должна это исправить, но меня мучил вопрос почему. Почему я так резко отреагировала на его вполне понятные переживания, которые он испытывал, первый раз катаясь на велосипеде? Умом я понимала, что так будет лучше, поэтому ответ только один: я хотела, чтобы его тревога ушла, потому что она причиняла дискомфорт мне. Почему? Потому что это означало, что он хрупкий.

К счастью, нет ничего дальше от истины, чем это утверждение.

В чем заключается работа родителей? Совсем маленьких детей мы должны защищать, исправлять их ошибки и следить, чтобы у них были сытые животы. Когда они вырастают и вступают в подростковый возраст, мы становимся консультантами: поддерживаем, даем советы и обучаем навыкам, необходимым для самостоятельного решения проблем. Как консультант, если сын ссорится с друзьями, я начинаю с обсуждения, как ему справиться с ситуацией самому, а не звоню родителям его друзей и не требую их вмешательства. Когда дочь получает плохую оценку, я обсуждаю с ней шаги, которые она может предпринять, чтобы учиться лучше, и обращаюсь за поддержкой к учителю, вместо того чтобы звонить ему и спорить по поводу оценки. Пока дети растут, наша задача – делать меньше, а не больше, чтобы дать им шанс упасть и снова подняться.

Но когда мы видим современных детей, отрезвляющая статистика может заставить нас усомниться в целесообразности участия в их жизни лишь в роли консультанта – ведь сейчас так легко оступиться, и смогут ли они встать на ноги после этого?

Начнем с будущего детей. Если оставить в стороне катастрофическое изменение климата, угрозу пандемий и тревожные политические тенденции, можем ли мы хотя бы заверить их в том, что многим из нас гарантировали в детстве: работай усердно, и у тебя будет хорошая жизнь? Вряд ли. Современные молодые люди по сравнению с родителями, бабушками и дедушками реже получают оплачиваемую работу, реже владеют собственным домом, имеют лишь половину шансов на то, что в том же возрасте будут зарабатывать больше, и, скорее всего, им придется взвалить на себя тяжелое бремя кредитов на образование.

Кроме того, психическое здоровье детей оставляет желать лучшего. Родители и школы бьют тревогу: беспокойство и страхи мешают даже малышам учиться, ладить с окружающими и веселиться – быть детьми. И с приближением к подростковому возрасту ситуация становится еще тревожнее. Каждый год 18 % подростков страдают от тревожных расстройств, а к 18 годам их число достигает 33 % – это более 10 миллионов человек только в США.

Дети прекрасно осознают масштаб проблемы. Отчет Исследовательского центра Пью, опубликованный в феврале 2019 года, показал, что 96 % опрошенных подростков считают, что тревога и депрессия – серьезная проблема среди их сверстников, а 70 % – что это серьезная проблема в целом. И они правы: 10 миллионов молодых людей, испытывающих тревожное расстройство, также гораздо чаще страдают во взрослой жизни не только от продолжающейся тревоги, но и от депрессии, зависимостей и медицинских проблем. Подростковая тревожность – это путь к ухудшению психического и физического здоровья.

Мы воспринимаем эту статистику как признак хрупкости нынешнего поколения. Это помогает объяснить рост тенденции, о которой я говорила в четвертой главе, – распространение безопасных пространств и предупреждений о триггерах. Суть не в том, чтобы «не беспокоиться о будущем». Честно говоря, я тоже беспокоюсь. Но постоянно ограждать детей от эмоциональных потрясений и учить их делать то же самое – это не решение проблемы. Этого делать как раз не нужно, потому что, несмотря на стрессовые ситуации в мире, мы не хрупкие люди. Мы антихрупкие.

Хрупкое легко разбить, и с ним нужно обращаться осторожно. Когда что-то хрупкое все-таки разбивается – представьте фарфоровую чашу, выпавшую из ваших рук и разбившуюся на мелкие кусочки о землю, – его уже не соберешь, потому что трещины останутся навсегда.

Антихрупкость – это противоположность хрупкости. Это качество позволяет становиться сильнее, несмотря на вызовы, трудности и неопределенность. Это отличает его от таких родственных понятий, как устойчивость, прочность и способность противостоять вызовам и восстанавливаться. Антихрупкие вещи не просто отскакивают, как гибкая ветка, которая не ломается во время бури; на самом деле, они выигрывают от случайности, непостоянства и беспорядка. Для процветания им нужен хаос.

Вот почему люди по сути являются антихрупкими.

Возьмем, к примеру, иммунную систему. Она антихрупкая – ей необходимо подвергаться воздействию микробов и патогенов, которые бросают ей вызов, чтобы научиться вырабатывать реакцию. Без такого воздействия мы похожи на мальчика в пластиковом пузыре, который, не имея функционирующей иммунной системы, не может выжить на открытом пространстве. Действительно, когда нет трудностей, которые нужно преодолевать, антихрупкие системы теряют эластичность и становятся слабыми и неэффективными. Когда жизнь всегда предсказуема, безопасна и комфортна, нет необходимости прилагать усилия и проявлять творческий подход. По этой причине кости и мышцы очень хрупкие: месяц, проведенный в постели, приводит к атрофии; физические нагрузки укрепляют наш организм.

Тревога – тоже антихрупкая. Когда мы позволяем себе испытывать дискомфорт от нашего беспокойства, страхов и неуверенности, нам бросают вызов, но также мотивируют нас предпринимать действия, которые помогут преодолеть проблемы и облегчить боль. В результате в следующий раз мы лучше справимся с тревогой. Когда мы совершаем серьезную ошибку, именно способность переживать тревогу от того, что все получилось не так, как надо, укрепляет способность не сдаваться при совершении следующей ошибки. Другими словами, способ развить сильную эмоциональную иммунную систему – это позволить себе испытывать сложные эмоции и заставлять себя переносить эмоциональную боль. Строя жизнь так, чтобы избегать этих неприятных ощущений и уничтожать все формы неопределенности и случайности, мы лишаемся возможности использовать антихрупкую природу, чтобы как можно лучше справляться с жизненными трудностями.

С этой точки зрения защищать детей от тревоги – совершенно неправильное решение. Не имея возможности применить тревогу на практике, дети не смогут научиться находить возможности в неопределенности и проявлять творческий подход перед лицом трудностей.