Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

19 000 детей и подростков в возрасте от 8 до 18 лет во время пандемии оставался стабильным. Более того, до 41 % опрошенных заявили, что во время карантина чувствовали себя счастливее, чем до него, а 25 % сообщили, что их жизнь стала лучше, чем раньше. Хотя некоторые тенденции объясняются тем, что у молодых людей меньше социальных требований и триггеров (например, меньше давления со стороны сверстников), пережить карантин было непросто.

Другими словами, урок не в том, что подавляющая неопределенность пандемии не вызывала беспокойства и тревоги. Еще как вызывала. Дело в том, что в конечном счете благополучие определяется не наличием неопределенности, а тем, что мы с ней делаем.

Вот в чем секрет тревоги. При ощущении напряжения капризного, неопределенного будущего тревога побуждает к действию. Она придает нам смелости для предотвращения негативных последствий и заостряет наше внимание, позволяя открывать возможности, о которых мы раньше и не подозревали. Тревога не позволяет сидеть сложа руки и становиться жертвами. Она побуждает к действиям. И хотя они не всегда правильные или эффективные, сам факт того, что мы что-то делаем – предпринимаем действия в ответ на неопределенность, – заставляет нас чувствовать себя лучше и во многих случаях приводит к чему-то хорошему. Тревога – не единственная эмоция, которая может помочь нам достичь этого, но она очень сильна, если мы научимся ее использовать.

Таковы дары тревоги. Без них, я думаю, мы бы не смогли так хорошо выдержать марафон пандемии. Воспринимайте неопределенность как стартовый пистолет в гонке, а тревогу – как часть энергии, мускулов и сухожилий, которые помогли нам добраться до финиша.

Глава 8. Творчество

Таким образом, наша человеческая способность разрешать конфликт между ожиданиями и реальностью – наша творческая сила – в то же время является способностью преодолевать невротическую тревогу и жить с нормальной тревогой.

Ролло Мэй «Смысл тревоги»

В 2017 году Дрю переехал в Нью-Йорк, чтобы продолжить театральную карьеру. Это была серьезная перемена в жизни, поэтому нервозность во время прогулки по городу его не удивила. Вскоре он почувствовал, что у него пересохло в горле, и ему стало трудно дышать. Это чувство усиливалось, и он ощущал гнетущее чувство страха, будто вот-вот должно было произойти что-то ужасное. Несколько часов Дрю бродил по городу в попытке прийти в себя. Поняв, что ничего не помогает, он сел в метро, чтобы отвлечься. Но под землей стало только хуже: сердце бешено колотилось, боль пронзала грудь, и он задыхался. Дрожа и обливаясь потом, он сумел выбраться из метро и добраться до дома, где рухнул на кровать и, наконец, отключился.

Это была первая паническая атака Дрю. Она длилась почти целый день.

В течение следующих нескольких месяцев приступы повторялись, и Дрю обратился за помощью к психотерапевту. Именно тогда его взгляд на тревогу начал меняться. «Та первая паническая атака и те, что были у меня после, ужасны, – сказал он, – но еще они стали подарком судьбы, потому что заставили меня наконец встретиться лицом к лицу с тревогой. В результате за последнюю пару лет я вырос как человек больше, чем когда-либо прежде. Тревога – мой учитель».

Дрю не избегал тревоги – он исследовал ее, даже создал мультимедийный спектакль под названием «Вариации на тему панической атаки» (Variations on a Panic Attack), описанный как «переосмысление панического сознания в виде захватывающего музыкального полотна в стиле мелодик-дэт-метал». Во время мастер-класса по исполнению этого произведения Дрю и его группа из четырех человек выходят на сцену, и пространство заполняет жутковатая эмбиент-музыка. Затем звучит компьютерный женский голос из нью-йоркского метро: «Это поезд Е, следующий до Всемирного торгового центра. Следующая остановка – 50-я улица». Дрю рассказывает, как садится в поезд и его начинает охватывать паника. Музыка постепенно становится более громкой и нестройной, после чего в нее вплетается скрежет и грохот поезда. Атмосфера очень давит. Дискомфорт зрителей нарастет, и они не знают, как реагировать. Но мы внимательно слушаем. В конце концов, такт за тактом, вместо какофонии мы различаем стройное музыкальное полотно – звучание по-прежнему громкое, но мелодии и ритмы больше не противоречат друг другу, потому что теперь музыканты играют слаженно.

Слушая «Вариации на тему панической атаки», мы испытали на себе часть того, чему научился Дрю: принимая дискомфорт от тревоги и слушая, чему она нас учит, мы можем расти, творить и, в конце концов, разрешить внутренний диссонанс при ощущении тревоги. Она способна пробудить в нас творческие процессы, приводящие к созданию произведений искусства, подобных «Вариациям». Другие же процессы настолько просты и обыденны, что совсем не кажутся нам творческими – пока мы не поймем, что же такое творчество.

О творчестве и увядшей цветной капусте

В размышлениях о творчестве мы вспоминаем художественные произведения: картину, книгу, музыку. А еще можем включить в этот список изобретателей, создающих новые технологии или более совершенные устройства. Но это в узком смысле. Творчество – это то, чем занимаются все люди, и мы занимаемся этим постоянно.

Потому что творчество – это любое совершенное нами преобразование: переход из одного состояния в другое. Творчество – это когда в один момент у нас в голове пусто, а в следующий – появляется идея; когда мы создаем что-то новое, то, чего не существовало в таком же виде, – даже если это бутерброд с ветчиной. Это когда мы генерируем идеи или распознаем хорошую идею. Мы придумываем альтернативные варианты, когда решение не работает, чтобы разобраться в проблеме и сообщить о ней. Творчество – это умение видеть связи там, где другие их не видят, и стремиться к ним с любопытством, энергией и без предубеждения. Возьмите Blockbuster и объедините его с Amazon, и вы получите Netflix.

Творчество – это умение видеть возможности.

Рабочий день завершается, и я с головой погружена в дедлайны и разбор писем двухнедельной давности, висящими надо мной как Дамоклов меч. Я смотрю на часы, и – о нет! – уже время ужина. Даже не подумала о том, что приготовить детям. Я сбегаю вниз по лестнице, напевая: «Я голодна! Что у нас на ужин? Можно мне перекусить?» Открываю холодильник, а там пусто. Немного сыра, молока, яиц (просроченных?), а в овощном ящике – кочан слегка увядшей цветной капусты. Сердце замирает, а потом начинает бешено колотиться, когда в животе появляется чувство, которое может быть – или нет – всплеском адреналина. Что делать? Я могла бы просто заказать пиццу – в третий раз за неделю. (А ведь сегодня только среда.) Но я хочу, чтобы дети чаще ели здоровую пищу, поэтому глубоко вдыхаю и начинаю думать. Старая цветная капуста – не лучшее начало, но подождите, есть