Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

Усиление мозговых волн означает, что наши нейроны расходуют больше энергии. А что вызывает самые сильные мозговые волны? Неуверенность, это двусмысленное «динь-динь», особенно когда мы чувствуем себя неловко или испытываем стресс. Не поймите меня неправильно, ошибки тоже вызывают сильную мозговую реакцию, особенно по сравнению с тем, когда мы оказываемся правы. В этом есть эволюционный смысл, ведь выживание часто зависит от способности учиться на ошибках, а не просто радоваться правоте. Но мозг отслеживает неопределенность с особой тщательностью, потому что это то, в чем мы действительно должны разобраться.

Для этого требуется сила разума, или то, что психологи называют когнитивным контролем, – способность учиться, принимать решения и менять мышление и действия для решения проблем. К счастью, когда наш чудесный мозг фокусируется на неопределенности, он активизирует познавательные способности. Действительно, мало что вызывает такой стресс, как выход ситуации из-под контроля. В 2004 году был проведен метаанализ, объединяющий данные более чем 200 исследований. В ходе исследований изучались типы ситуаций, которые вызывают наибольший стресс, – от негативной оценки публичных выступлений до выполнения сложных умственных задач, например арифметических, и постоянного громкого шума.

Если рассматривать всю взаимосвязь исследований, то какая ситуация вызывает наибольшую реакцию «гормонов стресса»? Ни одна из них. Неважно, что это за ситуация; во всех исследованиях главное – насколько ситуация неконтролируема участниками, особенно если связана с другими людьми; например, необходимость выступать перед судьей, который показывал вам большой палец вниз независимо от итогов выступления, вызывала больше всего стресса.

Как мозг усиливает когнитивный контроль при столкновении с неопределенностью? Он делает это, отдавая предпочтение ощущаемой неопределенности перед всем остальным. Например, в одном из исследований участники выполняли сложную задачу на восприятие: они изучали два изображения и должны были решить, какое из них более пиксельное. Хотя с некоторыми результат был очевиден, с другими было сложнее: трудно различить изображения, очень похожие друг на друга. Участники могли отказаться от ответа и указать, что они не уверены.

Сканирование мозга показало, что, когда участники говорили о своей неуверенности, активировалась широкая сеть нейронных областей, лежащих в основе когнитивного контроля, таких как префронтальная кора и передняя поясная кора. Когда же участникам приходилось принимать трудное решение между двумя похожими изображениями, сканирование мозга показало, что области когнитивного контроля активированы слабо. Другими словами, в то время как неопределенность заставляла конницу когнитивного контроля с грохотом бросаться в бой, решение сложной задачи едва ли заставляло всадников оседлать коней.

В этом и заключается чудо неопределенности: не прилагая сознательных усилий, мозг превосходно справляется с двумя вещами – замечает неопределенность, а затем делает все возможное, чтобы контролировать ее. Именно это позволило людям учиться, адаптироваться, выживать и процветать на протяжении десятков изменчивых и непредсказуемых тысячелетий.

Недавно мы на собственном горьком опыте усвоили этот урок, когда стали невольными участниками коллективного исследования неопределенности.

Поскольку вы пережили Сovid-19, вы испытали неопределенность в ее самой грубой форме: «Умру ли я? Умрут ли близкие? Безопасно ли покидать дом? Уволят ли меня через несколько месяцев? Сможет ли перегруженная система здравоохранения позаботиться о нас, если мы заболеем? Рухнет ли мировая экономика? Как долго нам придется терпеть социальную изоляцию, дистанционное обучение и усталость от Zoom?»

Мы пережили пандемию неопределенности, и она была стопроцентно заразной.

Всепроникающая непредсказуемость пандемии временами напоминала пытку. Психологи называют это нетерпимостью к неопределенности и измеряют ее, спрашивая людей, согласны ли они с такими утверждениями, как «неопределенность мешает мне жить полноценной жизнью», «я всегда хочу знать, что меня ждет в будущем» и «я терпеть не могу, когда меня застают врасплох».

Несмотря на эти вполне понятные чувства, эволюция подготовила нас к тому, что мир может рухнуть, поэтому мы не сидели сложа руки и не ждали, пока вирус доберется до нас. Неопределенность вдохновила на действия. Мы сделали многое.

Возьмем, к примеру, ношение масок. Сначала нам сказали, чтобы мы берегли имеющиеся маски для медработников на передовой. Поэтому, не найдя ни одной ни за какие коврижки, мы шили их из старых футболок или использованных носовых платков. Когда маски наконец появились в продаже, мы стали носить их с благоговением и берегли, как сокровища. Я поняла, что мой приятель навсегда стал настоящим другом, когда предложил мне одну из своих масок N95.

Мы понимали, что даже ношение маски не гарантирует безопасности, но неуверенность все равно заставляла нас верить в это. Делать что-то лучше, чем не делать ничего.

Реагируя на неопределенность пандемии, мы были готовы к борьбе с ковидом: запасались всем необходимым, тщательно убирались дома, мыли руки и даже продукты, надевали перчатки, а вскоре и два слоя масок сразу. Обострились черты характера, пробуждающие неопределенность: осторожность, сосредоточенность, планирование, внимание к деталям и целеустремленность.

Сталкиваясь с неопределенностью, мы улавливаем даже мельчайшие детали. Это называется суженным объемом внимания. Представьте, что вы прогуливаетесь по лесу и случайно встречаете медведя. Вы замираете, и по мере его приближения ваше внимание сужается, чтобы получить как можно больше информации. Видит ли он меня? Двигается ли в мою сторону? Есть ли поблизости детеныши, которых он может защищать? Опасность быть съеденным медведем становится более приоритетной, чем те аспекты леса, которыми вы наслаждались всего несколько мгновений назад: красивые деревья, залитое солнцем поле с цветами, сладкое пение птиц. Все это исчезает, когда вы сталкиваетесь с нависшей над вами опасностью. С таким ограниченным объемом внимания у вас больше шансов выжить. Без него вы, скорее всего, просто уловите суть угрозы, что не так уж полезно, если пытаетесь избежать нападения медведя.

Сужение объема внимания по мере сбора информации в нестабильные времена не единственное, чем неопределенность помогла во время пандемии. Аня жила в пригороде Нью-Джерси, когда всех посадили на карантин. Она и ее муж Майк – музыканты, и в разгар пандемии их рабочие будни изменились в одночасье. Аня, которая также играла в кино, понятия не имела, когда сможет вернуться к работе и как это будет выглядеть. Майк, построивший успешную карьеру на Бродвее, в обозримом будущем остался без работы.

Неопределенность не в новинку для Ани. Строя карьеру, она привыкла переезжать с одного места на другое, давая концерты и не зная, когда появится следующий проект, – жизнь артистки, которую она любила. До пандемии она считала: ключ к успеху – это грамотное планирование будущего. Пандемия опровергла это предположение. Теперь невозможно предугадать, когда состоится следующий концерт и состоится ли вообще. Как она могла планировать неизвестность? Каждый день был похож на марафонский забег, к которому она не могла подготовиться, и чем упорнее она бежала, тем дальше казалась финишная черта.

С приближением осени им с Майком