Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

он отправлял сообщения и разговаривал по телефону. В контрольной группе пара работала вместе, решая головоломку не прерываясь.

Как и в исследовании с родителями и детьми, последствия нарушения взаимности и связи через зрительный контакт далеко не тривиальны. Взрослые не только сочли грубостью то, что их партнеры отвлекались на телефон, но и проявили большую тревожность.

А что, если с детьми все в порядке?

Если мы хотим верить заголовкам газет о цифровых технологиях, то должны выбрать один из двух лагерей: горе-предсказателей, которые утверждают, что смартфоны сокращают продолжительность жизни и становятся причиной чего угодно – от подростковой тревожности до самоубийств; или скептиков, которые говорят, что мы чересчур паникуем и наша истерия исчезнет так же, как беспокойство прошлых поколений по поводу того, что они слишком часто смотрят телевизор.

Существует ли золотая середина?

Чтобы понять это, нужно поговорить с теми, кто в курсе событий, – с представителями цифрового поколения. В репортаже NPR[36] «Девочки-подростки и их мамы откровенно рассказывают о телефонах и социальных сетях» от 2018 года было ясно, что дети разрываются между осознанием того, что социальные сети иногда могут вызывать у них чувство тревоги и депрессию, и того, что телефоны обеспечивают социальную связь и эмоциональную разрядку, без которой они, как им кажется, не могут жить.

«Взрослые не понимают, насколько важен телефон для подростков, – сказала одна из девочек. – Мне кажется, что наличие соцсетей и телефона делает тебя дружелюбнее. На одном уроке я сижу за партой с мальчиком, у которого нет телефона. Он молчит весь урок. Человек замыкается в себе».

«Не то чтобы мне нравится сидеть в телефоне все время, – сказала другая. – Это совсем не так. Мне нравится, но в то же время я знаю, к чему это может привести. Я знаю, что на самом деле это вызывает у меня сильное беспокойство. Но опять же это очень просто. Я могу сидеть на диване не двигаясь, держать что-то в руке и делать много разных вещей. Я могу существовать в другом мире, ничего не делая».

Мы все можем это понять, особенно после пандемии, во время которой экран стал не только нашим спасательным кругом, но и причиной нашей усталости от Zoom, а бесконечное листание ленты – проклятием. Временами мы чувствовали зависимость от экрана и, в частности, от социальных сетей. Но аналогия с зависимостью слишком упрощена. Центры вознаграждения в мозге могут активизироваться, когда мы чувствуем, что зависаем в Instagram[37], как и при физической зависимости от бензодиазипинов, но они также активизируются, когда мы едим божественные чипсы с солью и уксусом, и так трудно сказать «нет» следующему ломтику. Более того, многие подсаживаются на социальные сети по причинам, имеющим мало общего с вознаграждением: сложные социальные мотивы, сбор информации, профессиональные цели и т. д.

Некоторые исследователи продолжают игнорировать нюансы взаимоотношений с цифровыми технологиями. В отсутствие доказательств они решили пустить в ход сенсационные заголовки о том, что смартфоны вызывают привыкание, психологически разрушили целое поколение и подпитывают эпидемию подростковой тревожности и самоубийств в США.

Тем не менее факт остается фактом: практически отсутствуют прямые доказательства того, что устройства действительно вызывают серьезные проблемы с психическим здоровьем или что использование социальных сетей провоцирует чувство тревоги. Одно исследование, основанное на данных опроса сотен тысяч подростков, показало, что всплеск тревожности и депрессии среди молодежи в 2011 году, вероятно, связан с широким распространением смартфонов. Однако, используя те же данные, отдельная исследовательская группа из Оксфордского университета продемонстрировала, что чрезмерное употребление картофеля также сильно связано с повышением уровня тревожности, а следовательно, взаимосвязь никогда не равна причинно-следственной связи.

В одном из немногих перспективных многолетних исследований использования социальных сетей и эмоциональной адаптации (исследователи сначала оценивали использование социальных сетей, а затем отслеживали их влияние на самочувствие с течением времени) Сара Койн из Университета Бригама Янга и ее коллеги не обнаружили связи между временем, проведенным в социальных сетях, и тревогой и депрессией в течение восьми лет, начиная с раннего подросткового и заканчивая молодым взрослым возрастом.

Но даже эти выводы далеко не окончательны. Мы не узнаем наверняка, пока не сосредоточим исследовательское внимание на сложных вопросах: какие виды использования социальных сетей помогают, а какие вредят? Может ли наша биология помочь понять, почему мы подвержены этому влиянию, если это действительно так? Кто из нас устойчив, а кто уязвим? И меняется ли влияние цифровых технологий со временем по мере того, как меняемся мы сами?

Спустя почти 10 лет после того, как Лесли Зельцер и ее коллеги привели в лабораторию девочек-подростков и их мам для изучения социальной поддержки, мы пригласили подростков и их лучших друзей в нашу лабораторию и разделили на три группы. Двум группам предложили обсудить причины их беспокойства, а затем оказать друг другу эмоциональную поддержку: одной группе через Zoom, второй – по СМС. Третья группа сидела в одиночестве и размышляла о поводах для беспокойства. После бесед, вместо того чтобы измерять уровень «гормона стресса» и «гормона социальных связей», мы исследовали мозг подростков с помощью ЭЭГ, пока они смотрели на эмоционально насыщенные картинки, например на тяжелобольного человека в больнице или солдата, попавшего в серьезную переделку. Теория заключалась в том, что подростки, которые чувствовали наибольшую социальную поддержку, лучше справлялись с эмоциональными реакциями на фотографии. И мы решили, что Zoom – это самый эффективный способ поддержать друга: видеть лицо, слышать голос, следить за переменой эмоций человека в реальном времени.

Но оказалось, все не совсем так. Спокойнее всего реагировали участники группы, которые переписывались друг с другом. Что интереснее, мозг подростков, общавшихся по Zoom, реагировал так же, как мозг тех, кто остался в одиночестве и без поддержки.

Мы были озадачены: это не оправдало наших ожиданий, а к тому же противоречило результатам исследования 2010 года, которое не выявило пользы от текстовой поддержки. Поэтому мы поговорили с подростками. Шел 2019 год, так что большинство из них выросли на текстовых сообщениях и предпочитали их другим формам общения. Сленг языка эсэмэсок, эмодзи и гифок был скрыт от любопытных глаз взрослых, которые не понимали и половины из них, но подростки обладали этим богатым словарным запасом. Zoom их не воодушевил: плохо организован, неудобен и совсем не напоминает личное общение. Они не были против живого общения: им по-прежнему хотелось проводить время с друзьями в офлайне. Но им также нравилось, что при текстовом общении можно сделать паузу, чтобы обдумать мысль, и понять чувства – свои и собеседника. В видеочате и при личном общении люди должны реагировать мгновенно, у них нет времени на раздумья. С этой точки зрения текстовые сообщения помогли