Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

он обращался, чтобы справиться с потерей. Барбекю на заднем дворе в онлайне заставило его почувствовать себя оторванным от реальности, еще хуже, чем до этого, в то время как общение с кассиром в местном продуктовом магазине, а не использование касс самообслуживания, подняло ему настроение. Задолго до того, как Zoom проник в нашу жизнь, Джунеджа понял: несмотря на огромную ценность технологических средств связи, человеческое присутствие – прикосновение, зрительный контакт и голос – обладает уникальными целебными свойствами.

Тем более иронично, что социальные сети – возможно, одно из величайших заблуждений нашего времени – часто лишают нас возможности использовать человеческое присутствие для снятия тревоги и стресса. Мы уже знаем, что сильная социальная поддержка укрепляет здоровье и что одиночество и изоляция могут сократить продолжительность жизни. Как это работает? Один из способов – присутствие во время стресса поддерживающего близкого человека, которое меняет нашу биологию. Исследование с помощью нейровизуализации, пример которого приведен во второй главе, показало, что присутствие близких буквально придает сил справиться с угрозами. Можно ли передать это полезное свойство с помощью технологий, когда мы не можем держаться за руки? В 2012 году исследователи из Висконсинского университета в Мадисоне тоже задались этим вопросом.

Когда мы получаем социальную поддержку при встрече, уровень «гормона стресса», кортизола, снижается, а выработка «гормона социальной связи», окситоцина, увеличивается. Но проявляются ли такие же мощные биологические эффекты, когда мы получаем или оказываем поддержку с помощью технологий? Давайте посмотрим на отношения между матерями и их дочерьми-подростками. В ходе одного исследования девочки сначала проходили вызывающий тревогу социальный стресс-тест Триера. После нервного выступления с публичной речью и решения сложной математической задачи перед судьями подростки, понятное дело, чувствовали себя взволнованно. Им разрешили связаться со своими мамами одним из трех способов: лично, по телефону или с помощью СМС. Еще одна группа подростков сидела в одиночестве и не получала никакой поддержки.

Мамам же предложили просто оказывать как можно больше эмоциональной поддержки. Когда она осуществлялась лично или по телефону, уровень «гормонов стресса» у их дочерей снижался, а «гормоны социальной связи», как и ожидалось, повышались – это признаки работающей поддержки. Но когда подростки получали утешения от матерей по СМС, ничего не менялось: у девочек практически не выделялся окситоцин, а уровень кортизола был таким же высоким, как и у тех, кто не получал поддержки. Связь через цифровые устройства просто не сравнится с успокаивающим голосом или физическим присутствием мамы. Это наводит на мысль об эволюционном несоответствии: возможно, мы получаем наибольшую пользу от социальной поддержки, когда контактируем с людьми без посредников.

Второй способ воздействия социальных связей на тревогу влияет на другой вид чувственного опыта – на зрительный контакт. В отличие от животных, даже приматов, только люди обладают способностью передавать смысл и намерения, фиксируя взгляд. Другими словами, мы общаемся, просто устанавливая зрительный контакт друг с другом. В этом мы также находим утешение. Представьте себе двух людей, сидящих вместе. Они поворачиваются, смотрят друг другу в глаза и без слов понимают друг друга. С первых дней жизни дети могут делать то же самое. Они смотрят в глаза воспитателям в поисках утешения, учатся взаимности в игре и наблюдают за тем, как их чувства и действия влияют на других. По мере взросления мы развиваем эти навыки, чтобы со временем стать экспертами в тонких нюансах социального общения.

О важности взгляда можно судить по тому, как эволюционировал человеческий глаз. Белки наших глаз намного больше, чем у приматов и других животных. Это позволяет нам с высокой точностью отслеживать и координировать направление взгляда других людей: нам легче понять, куда направлены зрачки, когда радужные оболочки окружены бельмами. Следя за взглядом друг друга, мы также можем лучше понять, что делает другой человек и чего хочет от нас. Некоторые ученые утверждают, что эта, казалось бы простая, характеристика стала основополагающей для эволюционного продвижения Homo sapiens как вида, поскольку позволяет нам эффективно сотрудничать и координировать цели и намерения.

Если мы постоянно смотрим в экран, опустив голову и глаза, не рискуем ли мы ослабить этот важнейший канал человеческого общения?

В 2017 году мы исследовали этот вопрос в контексте ключевых взаимоотношений – между родителями и их маленькими детьми. Испытуемые начали исследовательскую сессию с совместных игр, как если бы они играли дома. После того как они освоились, родители бесцеремонно прерывали игру, достав мобильные устройства. Чтобы убедиться, что они не обращают внимания на детей и не отрывают глаз от экранов, мы попросили их заполнить короткую анкету прямо на экране. Через пару минут родители возвращались к детям и продолжали играть.

Возможно, во многих семьях домочадцы пренебрежительно относятся друг к другу, отвлекаясь на телефон; у этого явления даже есть название – фаббинг (phubbing). Но неудивительно, что дети, участвовавшие в исследовании, все равно проявляли беспокойство и настойчиво требовали внимания, когда родители были заняты телефонами. Негативные эмоции, как правило, сохранялись и после воссоединения, и, хотя многие дети приходили в себя и опять с удовольствием общались с родителями, некоторые оставались встревоженными и озабоченными. Казалось, они беспокоились, что их родители могут снова уткнуться в телефоны.

У детей, привыкших к фаббингу, дела обстояли ничуть не лучше. Действительно, детям тех родителей, которые сообщали, что чаще пользуются телефоном в присутствии членов семьи, было сложнее восстановиться эмоционально. Эти дети проявляли меньше положительных эмоций и больше отрицательных, и им потребовалось больше времени, чтобы возобновить игру, даже когда родители сосредоточили на них внимание.

В 2019 году мы воссоздали это исследование для специального репортажа телепрограммы «Экранное время: репортаж Дианы Сойер» (ScreenTime: Diane Sawyer Reporting), и у нас была возможность глубже изучить, как дети воспринимают потерю родительского взгляда. Один мальчик отреагировал немедленно, повторив семь раз, все громче и громче: «У нас есть другие дела, мамочка. Мамочка, хватит. Мамочка, пора идти». Девочка, которая всего несколько мгновений назад весело играла с мамой, молча пододвинула стул и села напротив нее, когда включился экран. Вместо того чтобы занять себя игрой или попытаться уговорить родителя снова поиграть, она просто ждала, застыв на месте, не зная, когда мама вернется к ней.

Суть исследования не в том, что использование гаджетов на глазах у детей и близких может нанести им вред. Но наши выводы свидетельствуют о том, что если мы постоянно «выпадаем» рядом с близкими, то можем потерять пользу общения.

В ходе второго исследования мы проверили, как фаббинг влияет на взрослых. Мы поручили парам испытуемых вместе решить сложную головоломку. Один из взрослых в паре – научный сотрудник, выдававший себя за участника, – постоянно отвлекался во время выполнения задания, прерывая зрительный контакт: