Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

для руководителей» – он снимал стресс от частых переездов и смены часовых поясов. Другие фармацевтические компании последовали примеру Hoffmann-La Roche, разработав и запатентовав собственные бензодиазепины. Их число неуклонно росло, и сегодня почти 35 различных версий одобрены для использования в США и за их пределами.

В течение 15 лет компании наводняли рынок бензодиазепинами, прежде чем исследователи разгадали принцип их действия (они изменяют основной тормозной нейромедиатор в мозге – гамма-аминомасляную кислоту, или ГАМК). С ростом знаний энтузиазм врачей сменился осторожностью, поскольку в 1980–1990-е годы они наблюдали все больше примеров зависимости, передозировки и злоупотребления бензодиазепинами. Например, Hoffmann-La Roche заметила, что ее очень эффективное снотворное, рогипнол, еще одно вещество Штернбаха, стало более известным как roofies[27] – наркотик, который использовали для изнасилования на свиданиях. Компании пришлось изменить формулу препарата, чтобы он не растворялся так легко и окрашивал жидкость в синий цвет, предупреждая потенциальных жертв.

Медики осознали тот факт, что хотя валиум, ативан и ксанакс, возможно, и безопаснее барбитуратов, но они далеко не безвредны. Их опасность объяснялась несколькими факторами. Во-первых, бензодиазепины – депрессанты. И хотя они не останавливают дыхание и не вызывают потерю сознания так быстро, как барбитураты, они значительно замедляют эти функции, а также препятствуют принятию решений на более высоком уровне и двигательному контролю. Более того, по мере увеличения употребления возникает эмоциональная и физическая зависимость. Люди могут обнаружить, что им необходимо с каждым разом увеличивать дозу, чтобы добиться желаемого эффекта, и начинают засыпать за рулем, невнятно говорить, терять память и путаться в мыслях. Хуже того: в сочетании с опиоидами или алкоголем опасный взаимоусиливающий эффект может привести к сердечному приступу, коме и смерти. Другая опасность заключается в том, что бензодиазепины могут вызвать психологическую зависимость. Под их воздействием люди чувствуют себя спокойными. Их эмоциональная боль проходит. Мало что приносит такое же удовлетворение, поэтому тяга принять еще большую дозу препарата и получить еще большее эмоциональное облегчение очень сильна.

Когда-то бензодиазепины считались чудодейственными препаратами, спасающими жизни и облегчающими страдания, однако утратили этот статус в современной психоактивной фармацевтике. Несмотря на это, они никуда не делись.

С 2002 по 2015 год количество смертей от передозировки бензодиазепинами увеличилось в четыре раза, и эту тенденцию вызвал рост числа рецептов на 67 %. Выпуск препаратов вроде ксанакса сегодня представляет собой многомиллиардную индустрию: в 2020 году их продажи только в США составили 3,8 миллиарда долларов. Кратковременное использование бензодиазепинов для лечения тревожного расстройства в сочетании с терапией – золотой стандарт лечения. Но в большинстве случаев более 30 % взрослых американцев старше 65 лет и около 20 % молодых людей принимают бензодиазепины дольше, чем указано в рецепте. Поскольку успокаивающее действие бензодиазепинов можно ощутить уже после первого приема – в отличие от, например, антидепрессантов, которые требуют непрерывного приема в течение месяца или более для ощущения эффекта, – прием бензодиазепинов для «снятия напряжения» стал образом жизни. Чем дольше мы принимаем бензодиазепины, тем выше вероятность того, что мы станем эмоционально и физически зависимы от них и тем труднее от них отказаться. Физическая ломка и возобновление тревоги и нервозности – обычные явления, когда люди пытаются прекратить прием лекарств. Многие срываются и начинают принимать их снова.

Несмотря на растущее понимание того, что бензодиазепины вызывают привыкание и потенциально опасны, легко игнорировать тревожные сигналы и признаки зависимости. Мы не считаем себя зависимыми, когда есть рецепт или когда мы принимаем препарат, только когда он нам «необходим».

Чтобы понять потенциальную опасность бензодиазепинов, стоит обратить внимание на распространение другого вида обезболивающих – опиоидов. Бензодиазепины и опиоиды часто принимают вместе: первые – для лечения эмоциональных расстройств, а вторые – для всего остального. Дело не в том, что врачи назначают их вместе; они настоятельно рекомендуют пациентам не принимать их одновременно из-за опасного синергетического эффекта, повышающего риск смерти от передозировки. В 2019 году Национальный институт по борьбе со злоупотреблением наркотиками сообщил, что среди всех препаратов, назначение которых связано со смертью от перидозировки, бензодиазепины занимают третье место; первое и второе – опиоиды оксикодон и гидрокодон.

Как мы дошли до того, что обезболивание стало главной причиной смерти от передозировки наркотиками?

Умение притуплять боль

Если нам нужны другие доказательства искоренения обществом любой боли – физической, эмоциональной и психологической, – достаточно вспомнить опиоидный кризис. Стремясь избавиться от дискомфорта, миллионы в итоге страдают больше, чем мы могли себе представить.

Опиоиды действуют путем присоединения к рецепторам в клетках и высвобождения сигналов, которые эффективно заглушают восприятие боли и усиливают удовольствие. С начала XX века их распространение регулируется Управлением по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств[28] для лечения острой боли и боли онкологического происхождения. Но, учитывая общепризнанную опасность злоупотребления опиодами и привыкание, в XXI веке они превратились из потенциальной угрозы в причину смертельной эпидемии.

В разгар кризиса с отпускаемыми по рецепту обезболивающими в США было достаточно таблеток, чтобы половина населения имела в два раза больше опиоидов, чем считалось нормальным, по мнению представителей общественного здравоохранения, до начала рецептурного бума в конце 1990-х годов. Для сравнения: на Соединенные Штаты, где проживает 5 % населения Земли, приходится 80 % мирового объема опиоидов, отпускаемых по рецепту. С 1999 по 2019 год в США от перидозировки опиоидами, отпускаемых по рецепту, умерло почти 247 000 человек. Только в 2019 году умерло более 14 000 человек, в среднем 38 человек в день, более половины из которых – подростки.

Это невиданные масштабы. С 1999 по 2019 год число смертей, связанных только с рецептурными опиоидами, увеличилось более чем в четыре раза. Жертвы, похоже, не вписываются в коллективное представление о «типичных» жертвах передозировки. Опиоиды убивали наших матерей, отцов, братьев, сестер и детей. Они убивали известных людей: Хита Леджера в 2008 году, Майкла Джексона в 2009-м и Принса в 2016-м. В 2017 году Министерство здравоохранения и социальных служб США[29] объявило, что злоупотребление опиоидами, включая отпускаемые по рецепту обезболивающие и героин, – чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения.

Что изменилось? Только фармацевтическая промышленность. Компания Purdue Pharma, производитель самого распространенного из отпускаемых по рецепту опиоидов – оксикодона (Oxycodone, OxyContin), практически в одиночку спровоцировала опиоидный кризис. Компания не только подкупала врачей, чтобы те выписывали препарат, соблазняя их бесплатными поездками и оплачиваемыми выступлениями, но и делала ложные заявления о том, что их препарат с «замедленным высвобождением» не вызывает зависимости, несмотря на то, что научные данные подтверждали обратное. Врачи закрывали на это глаза и продолжали выписывать рецепты. По словам Барри Мейера из New York Times, Purdue Pharma была полностью осведомлена о том, что оксикодоном злоупотребляли, в том числе «сообщалось, что таблетки измельчали и