Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

Цель Бертона заключалась в разборе и анализе меланхолии сначала с точки зрения причин и симптомов, а затем с точки зрения лечения – как и в случае с любым другим заболеванием. Его наблюдения не так уж сильно отличаются от современных представлений о тревожных расстройствах, которые заставляют страдальцев мучиться, изнурять себя тревогой, нарастающей до тех пор, пока «злой дух страха» не заставит их «краснеть, бледнеть, дрожать, потеть, бросаться то в жар, то в холод, не станет учащать сердцебиение, провоцировать обморок и т. д.». Он описывал, как люди «цепенели от страха».

Бертон был маловероятным кандидатом на роль «первого систематического психиатра», как назвал его покойный франко-американский историк Жак Барзен. Его обучение в Оксфорде было необычайно долгим, возможно, из-за приступа меланхолии. Продолжительные и обширные исследования Бертона включали в себя почти все науки того времени, от психологии и физиологии до астрономии, теологии и демонологии, – и все это легло в основу анатомии.

Этот увлекательный и запутанный том переиздавался не менее пяти раз при жизни автора, и его читали светила разных столетий, в том числе Бенджамин Франклин, Джон Китс (указывал на «Анатомию меланхолии» как любимую книгу), Сэмюэл Тейлор Кольридж, О. Генри, художник Сай Твомбли и писатель Хорхе Луис Борхес. Сэмюэл Беккет и Ник Кейв также отзывались о нем с восхищением.

«Анатомия меланхолии» – это основополагающее произведение, превращающее тревогу в болезнь. Но бурные философские течения XVII и XVIII веков продвинули эту тенденцию еще на шаг, поместив «злого духа страха» Бертона в сознание, а не в душу, и утверждая, что иррациональные эмоции можно контролировать только с помощью рационального мышления. В конце концов, это была эпоха Разума, когда ослабла вера в церковные объяснения.

Однако новый разум эпохи Просвещения, способный мыслить, представлять будущее и конструировать реальность, был в то же время уязвимым, лишенным средневековой уверенности в вере. Тревога возникала на тех линиях разлома, где свободная воля сталкивалась с превратностями судьбы и непредсказуемыми страстями. Последующие поколения назовут это «экзистенциальной тоской».

И действительно, те, кто пережил эту смену парадигмы, часто расплачивались за это тревогой. Англия в XVIII веке была самым либеральным, прогрессивным и современным государством в мире. Но в то же время это было общество, в котором тревожность и проблемы с психическим здоровьем казались повсеместными. Уровень самоубийств в тот период взлетел до такой степени, что суицид назвали «английской болезнью». Как будто это свободное, ничем не скованное общество, как писал Франсуа Рене де Шатобриан в конце XVIII века, «заболело тревогой и нерешительностью».

Для многих в западном мире тот факт, что разум свободен, но отделен от божественной души, был неоспорим, но в то же время невыносим. Возникла потребность в новых, современных целителях души. Первые психологи и психиатры, которых называли алиенистами и менталистами, откликнулись на этот призыв. Они навсегда закрепили представление о тревоге как о болезни.

На заре XIX века медицинское сообщество особенно озаботилось лечением того, что тогда считалось болезнями разума, – психическими заболеваниями. Псевдонаучные теории, например френология, которая использовала анализ шишек на черепе для предсказания эмоциональных и личностных особенностей, положили начало спорам о «соматогенном» и «психогенном». Сторонники первого утверждали, что психические заболевания, как и любые другие, возникают в мозге и теле (от латинского soma); второго – что причинами психических заболеваний являются психологические состояния и переживания, например травма. Во второй половине XIX века Зигмунд Фрейд был самым известным и влиятельным из теоретиков психогенизма – несмотря на то, что, будучи врачом по образованию, начинал как соматогенист, полагая, что тревога и психические заболевания чисто биологические явления.

Независимо от происхождения – психологического или биологического – тревога была в центре внимания растущего движения за лечение психических заболеваний стандартизированными методами и лекарствами. Это свидетельствовало о развитии общества: ранее считалось, что приступы тревоги вызваны миазмами, и их лечили нюхательными солями или даже прибегали к экзорцизму.

Истерия была одним из самых распространенных тревожных диагнозов в XIX веке. Произошедшая от греческого слова hystera, означающего «матка», истерия считалась женским заболеванием, возникающим из-за «блуждающей матки», которая якобы хаотично перемещается по телу и блокирует здоровую циркуляцию «жидкостей»[19]. Чрезмерно эмоциональный и беспричинно расстроенный истерик испытывал странную смесь таких симптомов, как одышка, обморок, паралич, боль, глухота и галлюцинации. Несмотря на развитие медицинских данных о неправдоподобности «блуждающей матки», Фрейд и его последователи часто лечили истерию. Однако делали это с относительной научной строгостью – используя разговорную терапию для воздействия на подавленные воспоминания и желания, которые, по их мнению, порождали истерию.

Несмотря на то что клиническое лечение истерии и других форм тревоги становилось все более распространенным и общепринятым, в англоязычных учебниках по психологии и психиатрии это слово не использовалось вплоть до 1930-х годов – только после перевода трактата Фрейда «Торможение, симптом и страх»[20] 1926 года на английский язык под названием «Проблема тревоги»[21] в 1936 году. Интересно, что Фрейд, как и его немецкоязычные соотечественники, использовал термин angst («страх»), знакомый им с детства. И все же слово «тревога» просочилось в англоязычное сознание. В 1947 году, после катастрофических потерь и ужасов двух мировых войн, У. Х. Оден дал название бедствиям своего времени в эпической поэме «Век тревоги»[22].

Фрейд и последующие психотерапевты считали, что тревога – обычная и в основном здоровая эмоция. Однако с укреплением роли травм, психических заболеваний, подавлений и неврозов во фрейдистских теориях психических заболеваний тревога стала занимать центральное место в специализированных исследованиях. Психические заболевания почти невозможно представить без тревоги.

Возьмем один из самых известных примеров из практики Фрейда, «случай маленького Ганса». Пациент, которого на самом деле звали Герберт, был сыном друга Фрейда, известного музыкального критика того времени Макса Графа. Будучи мальчиком, Герберт стал свидетелем того, как лошадь, везущая тяжело нагруженную повозку, упала и умерла на улице. После этого травмирующего события у пятилетнего ребенка развился страх лошадей, он отказывался выходить из дома, боясь встретить лошадь, и его мучила мысль, что лошадь войдет в дом и укусит его в наказание за то, что он пожелал, чтобы лошадь легла и умерла.

В отчете об этом случае, опубликованном в 1909 году в статье «Анализ фобии у пятилетнего мальчика»[23], Фрейд утверждал, что страх мальчика вызвало не то, что он стал свидетелем падения животного на улице. Скорее, это был перенос боязни отца Герберта на животных: шоры делали лошадей похожими на человека в очках, ведь отец тоже их носил. Мальчик подсознательно желал, чтобы отец ушел или умер, потому что считал его конкурентом за любовь матери, –