Читать книгу - "Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит - Трейси А. Деннис-Тивари"

эмоции и опубликовали сотни, если не тысячи, книг о том, как самостоятельно справляться с тревогой. Однако эти решения в значительной степени не повлияли на темпы распространения проблемной, изнурительной эмоции. Тревога растет, и наши дети могут оказаться в группе особого риска. Хорошая новость в том, что некоторые сомневаются в словах медицинского сообщества о тревоге. Они понимают, что что-то не так.

Я убедилась в этом, встретившись с группой учеников средней школы в солнечный зимний день на Манхэттене. Каждый год администрация государственных школ избирает ученический совет, который определяет и реализует миссию, результаты которой, вероятнее всего, положительно скажутся на школе. Меня пригласили проконсультироваться с ученическим советом Второго округа, поскольку его задачей было выступать за улучшение работы школьных служб охраны психического здоровья.

Вскоре я узнала, что эти 12–14-летние подростки были весьма целеустремленными. Они разделились на три рабочие группы, каждая из которых преследовала определенную цель: одна стремилась убедить законодателей в необходимости финансирования услуг по взаимному консультированию; другая – получить финансирование от городского совета, чтобы нанять больше консультантов для своих школ; третья – заставить представителей штата продвигать законы, которые бы требовали увеличения финансирования охраны психического здоровья в школах по всему штату.

Почему они выбрали такие смелые цели? Потому что, как они мне рассказали, они смотрели на старшеклассников всего на пару лет старше их и видели, как упорно они борются: большинство с тревогой, но многие – с депрессией, зависимостями и членовредительством. Получение услуг для этих студентов было одной из главных забот, а кроме того, было важно заручиться поддержкой взрослых и профессионалов уже сейчас, в средней школе, до того как проблемы обострятся.

Однако взрослые помогали не так, как хотелось студентам. Дети уже столкнулись с целым рядом отказов: «у нас нет на это средств», «нужно больше времени», «это невозможно». Ситуация осложнялась тем, что даже у самых благонамеренных взрослых, казалось, не было ответов. А видя борьбу детей с тревогой, они впадали в панику и вели себя так, словно хотели уничтожить все признаки этого недуга, вырвать, как гнилой зуб. Это не помогало.

Одна из студенток сформулировала дилемму так: «Взрослые, которые пытаются нам помочь, не знают, что делать. Они ведут себя так, будто могут избавить нас от тревоги. Но это часть нас самих, так могут ли они избавить нас от этого? И должны ли?»

Пока мы не сможем ответить «нет» на оба вопроса, мы так и будем рассказывать себе неправильную историю тревоги и совершать ужасную ошибку, постоянно пытаясь избавиться от нее.

Глава 5. Комфортное оцепенение

«Мы живем среди тревог; тревога омрачает будущее; после каждой прочитанной газеты мы ждем какой-нибудь новой катастрофы».

Что может лучше описать то, что мы чувствуем в первые десятилетия XXI века – время глобальной пандемии, вирусной дезинформации, политических потрясений, экономического неравенства и угрозы необратимого разрушения окружающей среды?

Но это слова Авраама Линкольна, сказанные за несколько лет до Гражданской войны – еще одного беспокойного и разрушительного периода истории США.

И тогда, и сейчас тревога – слово, которое объясняет боль страхов и неопределенности. Она даже дала название нашей эпохе: с тех пор, как в 1947 году У. Х. Оден опубликовал эпическую поэму «Век тревоги», а миллионы людей все еще пытались оправиться от последствий двух мировых войн.

Возможно, это связано с тем, что многие из нас больше не могут полагаться на веру, общественные узы или поддержку наших институтов – традиционных оплотов уверенности – для борьбы с тревогой. Но мы должны справиться с ней. Поэтому обратились к авторитетам, в которых все еще верим, к верховным жрецам современного мира, – ученым и врачам. Большинство из них руководствуются благородными целями – облегчить боль, но когда дело доходит до тревоги, они нас подводят. Невероятно. Как и все мы, медики поверили в историю тревоги как болезни и перешли на новый уровень, придумав надежные способы избавить нас от беспокойства и тревоги – временно.

Это «достижение» во многом стало возможным благодаря чудодейственным фармацевтическим препаратам, буквально подавляющим даже намек на тревогу. Эти лекарства успокаивают нас. За 60 с лишним лет они заняли центральное место в наших отношениях с тревогой. Даже в атмосфере противоречий и дебатов их повсеместное распространение сформировало в обществе представление о том, что при возникновении эмоциональной боли мы принимаем таблетки, чтобы заглушить ее. Мы убеждены, что лучший способ справиться с тревогой – это погрузиться в комфортное оцепенение.

Краткая история «химического спокойствия»

В первой половине XX века барбитураты – седативные средства и транквилизаторы – были самым популярным средством подавления тревоги. Однако в больших дозах барбитураты провоцируют потерю сознания, затрудняют дыхание и ограничивают другие жизненно важные функции. Кроме того, вызывают привыкание. Поэтому сегодня их применение регулируют врачи – например, как общие анестетики в хирургии. Однако в 1950-х и 1960-х годах врачи часто назначали пациентам барбитураты для лечения тревоги, эмоциональных расстройств и проблем со сном. По мере роста числа рецептов увеличивались случаи ненамеренной передозировки и самоубийств. И Мэрилин Монро, и Джуди Гарленд умерли от передозировки барбитуратами. К сожалению, у врачей, которые хотели притупить эмоциональную боль пациентов, для этого было мало безопасных средств.

Все изменил химик Лео Штернбах. В 1950-х годах он возглавлял исследовательскую группу фармацевтической компании Hoffmann-La Roche в поисках менее смертоносного транквилизатора. После нескольких лет безуспешных попыток компания велела прекратить работу. В знак протеста Штернбах отказался сворачивать лабораторию, и она простояла нетронутой два года. Коллега, посланный навести там порядок, заметил среди беспорядка Штернбаха «красивое кристаллическое вещество». Это оказался хлордиазепоксид, который, как показало тестирование, обладал сильным седативным эффектом, не сдавливая дыхание. В 1960 году компания Hoffmann-La Roche начала выпускать его под названием Librium, а в течение следующих лет усовершенствовала, создав в 1963 году Valium (валиум, диазепам), названный с оглядкой на латинское valere («быть сильным»).

Оба препарата пользовались огромным успехом и к 1970 году в значительной степени вытеснили прежние транквилизаторы и седативные средства. Медики были в восторге: бензодиазепины были менее опасны и не вызывали такого привыкания, как барбитураты. Они могли приглушить страдания пациентов без риска и побочных эффектов. К середине – концу 1970-х годов бензодиазепины занимали первое место в списках «наиболее часто назначаемых препаратов», и ежегодно во всем мире потреблялось 40 миллиардов доз. Валиум был настолько популярен, что врачи называли его V. Пик назначений бензодиазепинов пришелся на 1978 и 1979 годы, когда американцы потребляли по 2,3 миллиарда таблеток валиума в год. Он вошел в бытовой лексикон и основал целую культуру борьбы с химическими веществами: The Rolling Stones увековечили «маленького помощника мамы»[26], помогающего «пережить напряженный день», а корпоративные авторитеты назвали его «экседрин