Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

на отношениях и чувствах их участников. В первом случае мы видим опекающую, обволакивающую мать, во втором – жесткую и властную.

Когда мы говорим о слиянии матери с подрастающей, а тем более биологически взрослой дочерью, то речь практически всегда идет о матерях, которые сами не сепарировались, то есть не стали автономными. Может быть, такие женщины в прошлом не смогли получить от своих родителей достаточно защиты, любви и поддержки, а возможно, была другая причина, но так или иначе на психологическом уровне они остаются детьми, нуждающимися в человеке, который стал бы о них заботиться, никогда бы не покинул и безусловно любил. Ребенок может стать для матери такой фигурой, ведь изначально дети любят безусловно, и дети – это «навсегда». Мать может связать с дочерью главный смысл бытия, не разделяя свою и ее жизнь, может ожидать от дочери, чтобы та стала ее верной подругой. Иногда в моей практике женщины открыто говорят об этом: «Я мечтала о дочери, представляла, как мы сможем ходить вместе на мероприятия, по магазинам, путешествовать, говорить о сокровенном, что она, в отличие от других, никогда не предаст». В данном случае мы видим, сколь высокие ожидания возлагаются на дочь. Обычно таким женщинам не хватает в жизни друзей или общение с ними не устраивает. Часто они не доверяют другим людям, и наивно предполагается, что дочь, как родной человек, их не покинет. А ведь девочка принадлежит к иному поколению, чем мать, и их связь первостепенно держится не на их совместных интересах и времяпровождении, а на привязанности, обусловленной их родством. Кстати, столь распространенное явление, как отсутствие общих интересов и взглядов у взрослой дочери и матери, почему-то часто воспринимается обеими как изъян отношений. Но нет, это совершенно нормально, если как личности вы интересны друг другу только потому, что состоите в тесном родстве. Для дружбы у вас есть все возможности выбрать себе кого-то другого.

Бывает так, что в дочери женщина видит не подругу или собственную символическую мать, но – маленькую себя. В этом случае она проецирует на девочку собственные детские потребности и желания. Факт схожести дочери (например, внешней) обычно усиливает такую параллель. В этом случае матери трудно увидеть индивидуальность и инаковость своего ребенка. Если женщина мечтала в детстве о красивых платьицах, то она может наряжать малышку как куклу, даже если та предпочитает шлепать по лужам, а не «беречь белые колготки». Мать может отправить ее заниматься танцами, пением, рисованием, руководствуясь собственными нереализованными мечтами, а не предрасположенностью ребенка. Она может «затачивать» дочь на определенные модели поведения, в которых не преуспела сама, например, быть жестче или мягче, сдержаннее или соблазнительнее, смелее или осторожнее (в зависимости от того, чего ей самой когда-то не хватило). Фактически мать пытается сделать из дочери ту, кем хотела, но не стала сама.

В своей практике я встречалась с фантазиями женщин о своем новом рождении в дочери. «Я дам все, чего была лишена сама», «Я защищу тебя от той боли, что пережила», «Я окружу тебя вниманием и опекой». В этом случае женщина видит много общего между собой и дочкой, отождествляет себя с ней. Дочь становится ее продолжением, и, проявляя к ней любовь, мать пытается наполнить любовью саму себя. Однако в определенный момент подобная стратегия перестает работать. Женщина вдруг «взрывается», чувствуя себя истощенной и несчастной, обрушивая свои недовольство и усталость на ребенка самым неожиданным и часто некрасивым образом. Происходит это потому, что в действительности мы не можем наполнить себя опосредованно. Наш собственный Внутренний ребенок, по-прежнему оставаясь в том же дефиците, что и в детстве, продолжает чувствовать себя несчастным. Мы заботимся о дочери, но не заботимся о себе, мы одариваем ее, но экономим на собственных потребностях, мы говорим: «Я дам все то, что не получила сама, своему ребенку» – вместо того чтобы наконец-то стать мамой самой себе: накормить, обогреть, начать баловать маленькую девочку в собственной душе, дать себе самой то, чего была лишена.

Порой, действуя по подобию, мать стремится дать не только то, что у самой было в дефиците, но и, напротив, то, чем с излишком обладает сама, в чем достигла успеха. В этом случае в качестве идеальной модели выбирается та, в которой мать как раз таки преуспела. Если дочь по своей природе послушна, то она изо всех сил пытается следовать навязываемой жизненной схеме, испытывая страх не соответствовать идеалу и разочаровать маму, а впоследствии и другие «материнские» фигуры (старших женщин, учителей, руководителей). Конечно, бывает и так, что дочь действительно обладает схожими чертами и гармонично развивается в той же сфере, что мать. Так, мы можем видеть династии прекрасных врачей, юристов, актеров и представителей других профессий. В этом случае успех дочери может быть радостью для обеих женщин и создавать тандем, продолжая семейные традиции и приумножая семейные достижения. Но иногда, напротив, отношения проявляются не в сотрудничестве, а в соперничестве, о котором мы будем говорить в следующем разделе книги. Пока же вернемся к слиятельной модели поведения.

Рассказывая о дочери, женщина, находящаяся в слиянии, часто употребляет местоимение мы вместо я и она: «Мы пошли в школу», «Мы заболели», «Мы поели», «Нам нравится», «Нам не нравится» и пр. Она сливается с дочерью в желаниях, интересах, чувствах. Становится неясно, кому в действительности принадлежит то или иное эмоциональное переживание (интерес, радость, восторг, страх, стыд). В этом случае мать остро переживает разлуку с дочерью, ощущая, как лишается части себя самой; болезненно реагирует, если в жизни дочки появляются другие значимые люди, и бессознательно, боясь угрозы, пытается препятствовать их возникновению или вытеснить. Другой человек оказывается «третьим лишним», часто им становится отец дочери. На практике это проявляется в недоверии женщины мужу в вопросах воспитания, в попытке отстранить его от родительских обязанностей, обосновывая это своим лучшим пониманием, умением, контактом с ребенком, но в действительности нежеланием и страхом впускать другого человека в свой союз с дочерью. Подобный симбиоз или коалиция матери и дочери может привести к разводу. Причем на осознанном уровне женщина, как правило, обвиняет мужа в безучастности, тогда как на неосознаваемом – всячески саботирует такое участие в воспитании.

…Экстремальное состояние материнской любви, которая стремится к абсолютной взаимозависимости, своего рода симбиозу, и приводит к возникновению вакуума вокруг отношений между матерью и ребенком. Расплатой служит потеря связей: женщины со своим мужем, отца с ребенком, а также ребенка с окружающим миром. Невроз материнской любви представляет собой патологическую привязанность, состоящую в неодолимом желании отдать ребенку всю