Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

Чего может желать мать для дочери, когда приводит ее в этот мир, если не всего самого лучшего – красоты, здоровья, ясного ума, богатства и т. п.? Это те самые пожелания, которые высказывают добрые феи, приглашенные к колыбельке «спящей красавицы». Но старая ведьма (злая фея) тоже рыщет вокруг, изнывая от злости из-за того, что не была приглашена на праздник, она-то и налагает заклятие: загадочное предсказание об уколотом о веретено пальце, когда дочка вырастет и будет готовиться к замужеству, капли крови выступят на теле юной девственницы, и она погрузится в глубокий сон, который может продлиться так долго, что не останется никого, кто мог бы присутствовать при триумфальном пробуждении ее женственности.

Добрые феи, злые феи. Добрые матери, злые матери. В сказках эти феи представляют отсутствующих матерей, или тех, которые не могут быть названы прямо. Разве феи, окружившие колыбель, не символизируют противоположные ипостаси матери, потерявшей голову от любви и полностью сосредоточенной на маленькой девочке, которую она только что произвела на свет? Полностью или почти полностью, потому что в самом укромном уголке ее любящего материнского сердца может быть спрятано маленькое скверное желание – чтобы та, другая, даже если она и есть плоть от плоти ее, была бы все-таки только ею и такой же, как она (Эльячефф, Эйниш 2006: 207–208).

Отношения с матерью начинаются еще до рождения. Обстоятельства беременности, желание или нежелание иметь ребенка, фантазии родить именно дочь/сына, физическое и эмоциональное состоянии женщины, социальный контекст, в котором женщина становится матерью, – все это мы впитываем в себя и несем дальше в жизнь. Мать – вселенная, из которой нам суждено родиться или в которой погибнуть. И с самого начала эти темные, теплые, влажные вселенные отличаются своими характерами: безопасные или готовые выкинуть из себя, расслабленные или напряженные, счастливые или несчастные. Настроение матери, ее желание или нежелание вынашивать свое дитя, ее принятие или отвержение, любовь или безразличие, сомнение рожать и готовность делать аборт – все это столь стремительно впитывает в себя развивающийся младенец.

Мать и ребенок – изначально единая система, симбиоз. Мать питает ребенка физически и ментально. Предполагается, что она должна обладать чем-то особенным, должна многое мочь и уметь, но часто правда жизни заключается в том, что одно довольно беспомощное существо держит на руках другое еще более беспомощное существо с задачей его каким-то образом не убить, накормить, напоить и помочь вырасти.

В целом любые близкие отношения проходят стадию слияния, когда формируется общее «мы», необходимое для развития привязанности, выбора друг друга. Мы наблюдаем слияние не только между матерью и ребенком, но и между влюбленными: вначале отношений «я» растворяется в едином «мы», когда невозможно не быть вместе, когда теряются границы индивидуального и пара живет общим желанием, единым стремлением и чувством. Когда происходящее описывается не через индивидуальное, а через общее переживание.

По мере развития отношений стадия слияния сменяется стадией зависимости, когда уже видны отличия между двумя, но один все еще не может без другого. Когда важнейшие потребности удовлетворяются этим человеком, то есть потребности дочери удовлетворяются матерью: от ее мнения, принятия, отклика и отзывчивости зависит физическое и психологическое состояние дочери, личные ресурсы которой пока крайне ограничены.

Затем наступает стадия контрзависимости, позволяющая еще больше дифференцироваться, стать отдельными, но в благоприятном случае сохранить единство и надежную привязанность друг к другу.

Прохождение этих трех стадий приводит к взрослой взаимозависимости, как называют этот этап психологи, – отношениям двух взрослых, где есть эмоциональная близость, привязанность, но и обоюдный вклад в отношения, своя ответственность.

В раннем детстве практически полное слияние ребенка с матерью необходимо для его выживания и развития. Девять месяцев женщина носит дитя внутри, последующие девять – «донашивает» снаружи. В благоприятном случае мать заботится о малыше, держит его на руках, кормит грудным молоком, баюкает, напевает колыбельные и произносит те самые «волшебные» послания и заклинания, которые позволят в дальнейшем прожить счастливую жизнь. Чувство безопасности, которое возникает благодаря такому симбиозу, до определенного времени помогает расти, набираться сил, взрослеть, но параллельно происходит и процесс постепенного отделения – сепарации, благодаря которому можно проявлять индивидуальность, все большую автономность и в конце концов рискнуть начать самостоятельную жизнь.

Связь матери и дочери более сложная и напряженная, чем связь матери и сына. Здесь больше смешанных чувств, а их градус выше. Мать может обожать и не отпускать своего «мальчика», но переживаемые к нему эмоции обычно не несут в себе сильных противоречий. Здесь все яснее и понятнее, хотя иногда и не вполне здорóво с психологической точки зрения.

С дочерями сложнее. Дочери труднее отделить себя от матери, а матери – от дочери. И потому, что они одного пола (это создает риск соперничества), и потому, что мать часто воспринимает дочь как свое продолжение, предъявляя к ней более высокие требования и ожидания. Отношения матерей с дочерями более противоречивы, в них часто существует «подводное течение» – нежелательные, вытесненные чувства с обеих сторон. Здесь сосуществуют привязанность и бунт, конкуренция и потребность в одобрении, ревность и зависть, вина и прощение (возможное или невозможное), нежность и боль, сходство и его отрицание. Желание иметь другую мать и невозможность этого. Ведь мать только одна.

…Но махать маме? С какой стати я ей машу, когда много лет мы жили в состоянии непрерывной вражды? <…> Так почему я машу? И что это мне вдруг под конец жизни вздумалось спрашивать: «Я молодец, мама?» Неужели – и эта мысль бьет меня как обухом по голове – я всю жизнь жил напоказ, ради одного зрителя – этой неприятной женщины? Всю жизнь я пытался сбежать, удрать от прошлого – от местечковости, от третьего класса, от гетто, талесов, пения молитв, черных костюмов, бакалейной лавки. Всю жизнь я тянулся к освобождению и росту. Возможно ли, что мне не удалось убежать ни от своего прошлого, ни от своей матери? (Ялом 2000: 7)

Во время одной из сессий моя клиентка – женщина сорока с небольшим, посвятившая себя духовному росту, заметила: «Нас учат любви и состраданию. И я спрашиваю себя, неужели я не способна сострадать своей матери, быть ближе к ней, чаще общаться? Отвечая себе, я понимаю, что любовь и сострадание важно относить и к себе самой, а потому мне так важно сохранять с матерью дистанцию, при которой я не ранилась бы».

Конечно, отношения не всех дочерей и матерей складываются сложно. Я знаю примеры, когда мама является для девушки, а после взрослой женщины