Читать книгу - "Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время - Ласло Ф. Фёлдени"

рассказывал обо всем – от сказочных существ до водяных монстров и человеческих уродов. Нет ничего выпадающего из общего порядка, что не влекло бы к себе его воображение. Рассказывал он и о таких существах, которые явно обитают только в ночных кошмарах и в реальность которых он, по-видимому, и сам не верил. Но, по его мнению, они способны вписаться в большую систему точно так же, как настоящие уроды. Эта извращенная система – противоположность другой: системе человеческих телосложений, считающихся нормальными. Последняя призвана возвещать славу Божью. Существование же первой, негатива бытия, – против Бога. Родившийся чудовищем несет на себе Божью кару. Или же он предупреждение другим, не родившимся монстрами, о том, что Бог в любой момент готов нанести удар. Таково, например, странное существо, замеченное в Буде в феврале 1577 года, у которого были волосатые ноги, заканчивающиеся копытами, два крыла, четыре руки и ослиные уши.

Улисс Альдрованди. Чудовище, замеченное в Буде в 1577 году. 1642 г.

Согласно комментарию Альдрованди, это существо было зловещим предвестником всех бедствий и катастроф, которые Буде предстояло вскоре претерпеть[347]. Чудовища – предупреждения от Бога.

Два с половиной столетия эти изображения скрывались в недрах библиотек – пока в 1895 году снова не увидели свет на страницах парижского журнала L’Ymagier, который редактировал Жарри. В пятом выпуске, вышедшем в октябре, были представлены три монстра из книги Альдрованди, каждый сопровождался кратким комментарием. Римская цифра два в названии этой вкладки – «Монстры (II)» – указывает на то, что это продолжение материала о монстрах, вышедшего раньше. Имя автора, опубликовавшего изображения, в оглавлении заменяли три звездочки. За ними скрывался Альфред Жарри, написавший для второго номера журнала того же года небольшую статью под названием «Монстры» (Les Monstres). Журнал он редактировал вместе с Реми де Гурмоном. L’Ymagier выходил с 1894 по 1896 год, всего вышло семь номеров, Жарри был соредактором первых пяти. Основной упор был сделан на изобразительное искусство, а в дополнение к работам современников (Гоген, Уистлер, Анри Руссо, Эмиль Бернар и Альфред Жарри под псевдонимом Ален Янс) большое внимание уделялось старинным ксилогравюрам, средневековым религиозным изображениям и живописным изображениям страстей Христовых.

Монстры, представленные на страницах журнала, свидетельствовали о глубочайшем интересе к ним Жарри. Всякие диковины волновали его, так что вполне возможно, что он читал или, по крайней мере, листал вышедшую в 1877 году и переизданную как раз тогда, в 1891-м, книгу биолога-зоолога Камиля Дареста «Исследования по искусственному изготовлению уродцев» (Recherches sur la production artificielle des monstruosités). Дарест исследовал биологическую подоплеку появления на свет уродцев и успешно экспериментировал с обработкой куриных яиц, чтобы вывести цыплят-уродцев. Он был экспертом в так называемой тератологии, которая утвердилась во Франции примерно в 1842 году (подзаголовок книги – «Очерки экспериментальной тератогении» [Essais de tératogénie expérimentale]). Название этой дисциплины произошло от греческого слова τέρας (терас), означающего в равной мере как посланное богами чудесное знамение, так и чудовище. Для Жарри эти два понятия были естественным образом связаны: быть уродливым – значит быть избранным, а быть избранным – это божественная привилегия отличаться от всего, что небожественный мир может предложить в качестве нормы. Монстр – слава Божья. Божественное – это то, что нарушает нормы.

Жарри всегда волновали совпадения между архаичными символами и современным искусством, и уже для первого номера журнала, вышедшего в октябре 1894 года, он написал статью «Страсть» (La Passion) о страданиях распятого Христа. За коротким текстом следовала серия иллюстраций: ее открывала знаменитая гравюра Дюрера «Распятие», за ней шли анонимные ксилогравюры. Жарри отобрал в первую очередь изображения, сфокусированные на физических страданиях, боли и пытках. Он же написал эссе «Монстры» об уродах, открывающее второй выпуск журнала от января 1895 года, где уделил внимание и мифическим существам – кентаврам и химерам. В этом номере тоже много внимания было уделено жестокости – например, на старинных ксилогравюрах, изображающих искушение святого Антония или разрывание святого Ипполита на четыре части. Перелистывая номера L’Ymagier и рассматривая иллюстрации, нетрудно заметить, что внимание Жарри подобно вниманию Достоевского, который в августе 1867 года в Базеле разглядывал картину Гольбейна «Мертвый Христос». Достоевский даже попросил стул, на который можно было бы встать и внимательно рассмотреть картину, и, по его словам, ему стало от нее плохо. Вскоре после этого он начал работать над рукописью романа «Идиот», в котором Рогожин помещает в своей квартире копию картины Гольбейна, а князь Мышкин начинает над ней размышлять. Глядя на картину, говорит Мышкин, можно даже потерять веру.

Жарри во время отбора иллюстраций наверняка тоже приходило в голову нечто в этом роде. Человеческое тело – уже не образ Божий, а бренная плоть. Оно не может быть помещено ни в какой метафизический контекст, потому что оно всего лишь физическое явление. А чудовища – даже не антиподы Бога. Они лучшее доказательство того, что Бога не существует.

Убю, чудовище

Что такое чудовище? В своей статье, напечатанной в L’Ymagier, Жарри дает такое определение: «Необычную гармонию диссонирующих элементов принято называть ЧУДОВИЩЕМ – так можно определить кентавра, химеру для тех, кто не понимает, что это такое. Я называю чудовищем всякую оригинальную, неисчерпаемую красоту»[348]. Что такое чудовище? Необычная гармония диссонирующих элементов зонта и швейной машинки на анатомическом столе. Жарри, должно быть, думал о чем-то подобном, когда в монструозном диссонансе ему виделась красота. Он наверняка читал труды о Лотреамоне своего соредактора Реми де Гурмона, который писал о «Песнях Мальдорора» в 1891 году, и сам был хорошо знаком с этой книгой, поскольку в драме «Альдернаблу», написанной им в 19 лет и опубликованной в 1894-м, он упоминает Лотреамона, родившегося в Уругвае, как своего «друга из Монтевидео».

Красота для Жарри – это такое же объявление войны гармонии в классическом смысле слова, как чудовище – считающемуся совершенным человеческому телу. Чем больше разорвано что бы то ни было, тем оно красивее. И чем больше тело мучают и искажают, тем оно монструознее, то есть прекраснее. Эту статью Жарри тоже сопровождали ксилогравюры, изображающие пытки, адские сцены, мучительные казни, страдания святых. Страдать от расчленения или родиться уродом – не так уж далеко друг от друга. L’Ymagier предлагал все это своим читателям в качестве объекта эстетического наслаждения.

В пятом номере журнала за октябрь 1895 года Жарри опубликовал иллюстрации из книги Альдрованди, изображающие трех монстров. Один из них – андрогин с рогом, растущим из головы, с крыльями вместо рук, с нижней частью тела, как у русалки, и с единственной ногой – птичьей, заканчивающейся когтями. Другой – волкоподобное существо с рогами, двумя ногами, крыльями, мужским лицом и двумя женскими грудями. Самый необычный из них – третий монстр, на странице 35, отвратительное человекоживотное, изображение которого Жарри нашел на странице 385 книги