Читать книгу - "Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время - Ласло Ф. Фёлдени"

На рисунке развернутая к зрителю обнаженная женщина стоит, прислонившись к гильотине, ее единственное одеяние – фригийский колпак французских революционеров. Автор рисунка, Адольф Виллетт был своим не только в кругу гидропатов и фумистов, но и среди «бессвязных»; он не раз рисовал Жюля Леви, который среди прочего был членом редакции Courrier. Таким образом, запрет на непристойности со стороны «бессвязных» – ироничный риторический прием. Это реакция на закон от 6 августа: мы тоже их запрещаем, значит, поддерживаем закон.

Ежегодные призы жюри присуждало не на основе тщательной оценки, а путем жеребьевки. Таким образом, в поле внимания оказывались самые странные рисунки и изображения – безликие головы, ноги и руки, лишенные тела, череп в ночном колпаке, молящаяся свинья, сцена пыток, рисунки, которые 100 лет спустя назвали бы концептуальным искусством, простые карикатуры, причудливые сочетания предметов (вроде швейной машинки и зонта на анатомическом столе), или – как предвестие усатой Моны Лизы Марселя Дюшана – Мона Лиза, курящая трубку. В каталогах встречаются также странные имена: Зипетт (Zipette), Труляля (Troulala). Одного из участников выставки 1884 года зовут Дада. Понятно, что безымянный художник укрылся за псевдонимом. И тем самым – для посвященных – отдал дань уважения Бодлеру: слово «дада» появляется именно у него. Вначале – в обзоре Салона 1846 года, где он называет пристрастие последователей Энгра к колористике «великим увлечением» (Le grand dada), затем, после того как он перевел рассказ Эдгара По «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля», комментируя его, Бодлер дважды использует слово «дада», которое в обоих случаях означает «причудливую идею», «конька» (в смысле чего-то излюбленного/навязчивого). Было ли об этом известно соратникам Тристана Тцара в Цюрихе, могли бы сказать только посвященные в патафизику, науку о законе случайности, изобретенную Альфредом Жарри. Двигаясь лошадиными прыжками в обратном направлении, можно обнаружить странные связи: Мервин, Мальдорор, зонт, швейная машинка, улица Вивьен, галерея Вивьен, бессвязное искусство, Дада, сюрнатурализм, дадаизм, сюрреализм. Все это бросило и на официальное искусство того времени, и на отошедших от него импрессионистов и символистов такой свет, который и по сей день определяет судьбу всего современного искусства. Связи, соответствия в бодлеровском смысле. Неслучайно на выставке 1883 года был представлен и экземпляр «Цветов зла», книги, которую организаторы считали предвестницей бессвязного искусства.

Le Courrier français. 4 декабря 1887 г.

На выставке 1882 года одну картину представил 28-летний писатель Поль Бийо. Она называлась «Ночная драка негров в подвале» (Combat de Negres dans une cave, pendant la nuit). Черная, как копоть, монохромная картина в рамке. Годом позже другой писатель, 29-летний Альфонс Алле также выступил с монохромной картиной «Анемичные девицы идут к первому причастию в снежную пору» (Première Communion de jeunes filles chlorotiques par un temps de neige).

В каталоге рядом с названием картины в скобках было указано: «(Куплено государством – Государство – это я)». Белоснежная монохромная картина, также в богато украшенной раме. Алле, начиная с 1886 года взявший на себя редактирование Le Chat Noir, 1 апреля 1897 года – в порядке первоапрельского розыгрыша – опубликовал «Первоапрельский альбом» (Album Primo-Avrilesque), в который, помимо картины Бийо, вошли шесть монохромных картин Алле (зеленая, синяя, желтая, красная, белая, серая) и партитура музыкального произведения Алле под названием «Траурный марш для похорон великого глухого», которая, подобно созданной в 1952 году партитуре «4’33» Джона Кейджа, не содержала ни единой ноты.

Альфонс Алле. Анемичные девицы идут к первому причастию в снежную пору. 1883 г.

Без влияния альбом не остался: в 1910 году один из бессвязных художников, Эмиль Коль, снял фильм под названием «Художник-неоимпрессионист» (Le peintre néo-impressioniste), в котором художник, не умеющий рисовать, навязывает богатому покупателю монохромные картины Алле, в том числе и черную. Пройдет еще пять лет, и в 1915 году Малевич напишет картину «Черный квадрат», на которой столетие спустя искусствоведы обнаружат текст, пересекающийся с названием картины Бийо: «Битва негров в темной пещере»[327]. Однако во время появления «бессвязных» Малевич и супрематизм – это все еще далекое будущее.

Альфонс Алле. Траурный марш для похорон великого глухого. 1897 г.

Для бессвязных не было ничего святого. Они нападали на все, в чем чуяли хоть какой-то авторитет. Это тоже было одной из причин их популярности в свое время; их выставки посещали толпы, каждый старался появляться на их балах, большинство их работ раскупалось немедленно. Абсурд был стихией их существования, поэтому их можно назвать также предшественниками дада. Их противниками, если таковые вообще существовали, были скука и однообразие. В 1885 году Леви написал статью под названием «Бессвязность: происхождение – история – будущее» (L’Incohérence: Son origine – son histoire – son avenir): «Скука теперь стала призванием, скука вошла в моду, и хотя в свое время скука была порождена Единообразием, а Бессвязность – враг Единообразия, это не мешает нам считать скуку мачехой Бессвязности»[328]. Без бульваров и бесконечно прямых проспектов Османа, без его одинаковых доходных домов, без его городских пейзажей, лишенных всякой неожиданности, бессвязные не появились бы – или, по крайней мере, появились бы не так стремительно. Их стихией был монтаж – расчленить все, раздробить виды, создать причудливые связи. В издававшейся тогда архитектурной газете La Construction moderne в 1885 году вышла статья, в которой стиль здания кабаре «Черный кот», переехавшего тем же летом на улицу Лаваль, описывался следующим образом: «“Черный кот” – храм архитектурной и декоративной эклектики; в украшениях присутствуют все стили… Фасады наших домов на вид пусты, ужасающе одинаковы и скучны, и мы чувствуем потребность в том, чтобы оживить их, омолодить чем-то неожиданным, живописным, даже причудливым, чего нельзя достичь посредством ни единого стиля, ни строгого соблюдения эстетических правил. “Черный кот”, несомненно, воплотил в жизнь одно из самых пылких начинаний нашего времени… Завтра вся Франция поймет, что ломаная линия менее скучна, чем прямая, что свобода архитектурных форм должна находиться в прямом соответствии со свободой нашей политической формы»[329]. Бессвязные посещали это кабаре неслучайно. Архитектурная бессвязность неотделима от бессвязности языковой и визуальной. Где-то здесь – корни авангардного искусства.

В 1893 году Эмиль Коль создал картину, состоящую из девяти отдельных изображений, у которых визуально не было ничего общего друг с другом. Картина называлась «Разборная картина для небольших квартир или загородных домов» (Tableau démontable pour petits appartement ou villégiatures). Произведение можно нарезать на куски, от чего оно не потерпело бы никакого ущерба. При этом именно Коул в 1908 году снял первый анимационный фильм под названием «Фантасмагория» (Fantasmagorie). Без техники нарезки это было бы невозможным. Для