Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

фитиль был почти полностью прикручен. В слабом свете Филип различил фигуру Макгилла. Доктор был полуодет. Замерев возле стола, он, как и Филип, напряженно к чему-то прислушивался.

— Что случилось? — шепотом спросил молодой человек.

Вздрогнув, Макгилл повернулся к нему.

— Что-то не спится, — ответил он мрачно. — Должно быть, нервы разгулялись. Я не хотел вас будить, но... За последний час мне трижды чудился чей-то голос...

— Голос?

— Да. Пока я лежал на койке, мог бы поклясться, что снаружи — очень далеко — кто-то зовет на помощь, но стоило мне подняться, и я больше ничего не слышал. Я даже приоткрыл дверь и стоял возле нее, пока не замерз, но крик так и не повторился.

— Это, должно быть, ветер, — предположил Филип. — Он не раз будил меня во время ночевок, пока я пересекал равнины. Ветер может производить самые странные звуки. Когда он проносится между сугробами, его свист порой напоминает то плач ребенка, то женские жалобы, а иногда — гневный крик мужчины. Ложитесь лучше спать, доктор.

— Слушайте! Слышите?.. — Доктор снова насторожился, обратив бледное лицо к двери. — Это что, по-вашему, тоже ветер? — спросил он через минуту.

Скатившись с койки, Филип принялся быстро натягивать одежду.

— Одевайтесь, и мы это выясним, — отрывисто бросил он.

Вместе они вышли из хижины и остановились на пороге. Темное небо было затянуто облаками, и лишь в одном месте сквозь них размытым пятном просвечивала луна. Уже ярдах в пятидесяти серая тьма становилась совершенно непроницаемой, над милями и милями заснеженной равнины со свистом проносился ветер; по временам он усиливался, и тогда его порывы бросали в лицо Филипу и доктору пригоршни шелестящих ледяных кристаллов, но потом ветер снова успокаивался и лишь заунывно и сонно гудел во мраке. В один из таких периодов затишья из темноты до слуха обоих донесся слабый человеческий голос, звавший:

— Эй, Пьер! Пьер Торо!..

Филип и доктор слышали эти слова совершенно отчетливо, но, как ни старались, не могли определить, откуда долетает звук.

— По-моему, кричат вон там! — проговорил доктор дрогнувшим голосом.

— Нет, вон там, — возразил Филип и, поднеся ко рту сложенные рупором ладони, издал громкий ответный крик.

И тут же в ответ снова раздался голос, звавший Пьера Торо.

— Ну, теперь вы убедились?! — воскликнул доктор. — Идемте же скорее!

И, не дожидаясь ответа Филипа, он устремился в темноту. Его огромная шуба темным пятном маячила в темноте перед глазами молодого человека, который немного замешкался, чтобы окрикнуть зовущего на помощь еще раз. На сей раз ответа не последовало, и Филип закричал снова, потом еще раз и еще, но из ночного мрака не доносилось ни звука — только ветер стонал и свистел, проносясь над сугробами.

«Странно, — подумал Филип. — Хотел бы я знать, что все это значит».

К этому моменту спина доктора совершенно растаяла во мгле, и Филип скорым шагом двинулся в ту сторону, куда направлялся Макгилл, прежде чем исчезнуть из виду. Примерно через сотню шагов Филип снова увидел впереди размытое темное пятно. Приблизившись, Филип различил силуэт доктора, который склонился над распростертой перед ним на снегу человеческой фигурой.

— Как раз вовремя, — проговорил Макгилл, когда Филип приблизился к нему вплотную. Голос доктора больше не дрожал, обрел прежние уверенность и твердость, даже властность. Макгилл снова был при исполнении своих врачебных обязанностей. — Вы сильнее меня, Филип, поэтому берите его под плечи и следите, чтобы голова была выше туловища. Не думаю, что он замерз, — тело теплое, конечности гнутся совершенно нормально. Нижняя рубаха на груди мокрая и липкая. Думаю, это кровь. Похоже, он ранен.

Вдвоем они подняли раненого и понесли в хижину. Там Макгилл, действуя быстро и четко, как того требовала его профессия, сбросил шубу и пиджак. Филип тем временем разглядывал лицо человека, которого они уложили на койку. За время службы в Северо-западной полиции ему уже не раз доводилось видеть кровь, видеть раненых и убитых, и тем не менее он невольно содрогнулся, разглядывая неподвижное тело. Перед ним лежал молодой, хорошо сложенный широкоплечий мужчина с короткими светлыми волосами. Ни бороды, ни усов он не носил, но его лицо покрывала короткая щетина. Ничего, кроме этого, Филип разглядеть не мог, не мог даже сказать, белый перед ним или индеец, потому что лицо незнакомца, от лба до подбородка, было сплошь покрыто не до конца засохшей кровью.

Доктор закончил свою работу и, выпрямившись, встал рядом с Филипом.

— Выглядит скверно, не так ли?.. — сочувственно проговорил он. — Как я и говорил, мороз ни при чем. Сердце бьется слишком часто, пульс нитевидный... Надо бы осмотреть его как следует. Согрейте мне побольше воды, Филип.

Макгилл снял с неизвестного куртку и толстую шерстяную фуфайку, и к тому моменту, когда Филип подал доктору таз с водой и полотенце, осмотр был уже закончен.

— Как я и говорил, мы подоспели вовремя, — сказал доктор, не скрывая своего удовлетворения. — Он больше не мог кричать, по-видимому — потерял сознание. У него глубокая рана на голове — слава богу, череп не проломлен — и сильная кровопотеря — вероятно, вследствие чрезмерного напряжения сил. Через часок его необходимо будет напоить кофе, если вы будете так добры его приготовить, Филип... — Имя молодого человека Макгилл произнес с такой непринужденностью, словно проделывал это регулярно на протяжении нескольких лет. — А теперь не мешайте мне...

И, закатав рукава сорочки, он принялся осторожными движениями смывать кровь с лица раненого, бормоча вполголоса:

— Черты лица правильные, рот четко очерченный, высокий лоб предполагает развитый интеллект, подбородок квадратный... Как думаете, что с ним могло случиться? — неожиданно осведомился Макгилл, ненадолго прервав свое занятие.

— Не имею ни малейшего представления, — отозвался Филип, ставя на печку кофейник. — Вы говорите — рана на голове... Может, на него напали, ударили?

Он как раз собирался отвернуть фитиль лампы, чтобы сделать свет ярче, когда со стороны койки раздался глухой вскрик. В нем звучало такое глубокое изумление, что Филип, дернувшись, крутанул фитиль в противоположном направлении и огонь погас. Почти минута потребовалась ему, чтобы зажечь лампу вновь. Когда в хижине снова стало светло, он увидел, что Макгилл, бледный как смерть, стоит на коленях рядом с койкой незнакомца.

— Господи, док! — воскликнул молодой человек. — Что с вами?

— Ничего, Филип, ничего... Это он кричал. Я даже испугался — до того это было неожиданно.

— Но мне показалось — я слышал ваш голос, — возразил Филип.

— Нет, вы ошиблись. Это он вскрикнул, — повторил доктор. — Смотрите,