Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Брата еще более опасным. Быть может, подумалось Филипу, де Бар вовсе не ушел далеко вперед; быть может, как раз сейчас, в эти самые минуты, спрятавшись за темным древесным стволом, он ловит своего преследователя на мушку, собираясь отправить вслед за предшественниками.

От этой мысли кровь забурлила в его жилах. Сойдя с тропы, Филип обогнал нарты и, остановив индейца, тщательно осмотрел следы. Они выглядели довольно старыми. Отпечатки лап огромного пса де Бара затвердели от мороза, узкие вмятины от ремней снегоступов затянулись тонкой корочкой льда. Ну и что, подумал Филип. Следы могут быть старыми, но это не значит, что де Бар далеко. Что мешало ему спрятаться в чаще в сотне ярдов отсюда, притаиться и ждать? Ждать возможности сделать верный выстрел.

Вернувшись к нартам, Филип отвязал от них карабин. Все сочувствие и даже симпатия, которую он еще недавно испытывал к де Бару, испарились. Теперь врагом беглеца был не абстрактный закон, а он, Филип Стил. И если ему не хочется быть убитым из засады, он должен принять свои меры, сделать так, чтобы этого не случилось.

Дальше Филип двигался по тропе впереди индейца. Он держал карабин наготове, напряженно всматриваясь в темноту и прислушиваясь. Скрип схваченного морозом древесного ствола, звонкий щелчок сучка, сломавшегося под грузом снега, заставляли его вздрагивать, а иногда и останавливаться. Несмотря на мороз, лоб его покрылся испариной, рука непроизвольно нащупывала спусковой крючок карабина. Так повторялось снова и снова, и в конце концов Филип привык к этим звукам. И все же каждый раз его сердце начинало стучать чаще, а рука крепче сжимала оружие. Пару раз Филип пытался заговорить с индейцем, но тот не знал ни слова по-английски и продолжал молчать.

Когда стало слишком темно, чтобы продолжать путь, они остановились, развели костер и поели. Потом взошла луна, и они двинулись дальше. Час за часом они шагали по тропе, пока не начало светать. Они прошли порядочно, но, еще раз осмотрев следы, Филип убедился, что тропа по-прежнему выглядит старой. Судя по всему, де Бар и его огромный пес намного их опережали.

На следующий день они шли шестнадцать часов, и только после этого перехода следы сделались немного свежее. Новый переход, четырнадцатичасовой. И еще один — на этот раз они шли двенадцать часов. Следы теперь выглядели совсем свежими. В костровищах на стоянках де Бара тлели под слоем золы горячие угли. Крошки от его лепешек были мягкими. Лапы огромного пса де Бара оставляли глубокие, четкие следы, в которых не было ни снега, ни льда. Еще один небольшой переход — и они достигли замерзшей реки. Это была Шарло. Здесь путники расстались — индеец развернулся и зашагал обратно в сторону Фон-дю-Лака, а Филип двинулся дальше один. Две хромые собаки позади него нехотя тащили нарты со скудным снаряжением.

Было еще светло, когда Филип пересек по льду реку и углубился в бесплодные, заснеженные равнины. С каждым шагом его сердце билось все чаще. Он был уверен, что де Бар совсем близко. Скоро он настигнет Седьмого Брата, и тогда драки не миновать. В следующие несколько минут прелестный образ Изабель отступил куда-то вглубь, став менее отчетливым, и воображение Филипа заполнили более мрачные картины, заставлявшие его держаться настороже. Да, с де Баром придется сражаться — Филип это понимал. Застать преступника врасплох он не надеялся, слишком тот был опытен и хитер.

В полдень Филип остановился, развел между двумя камнями небольшой костер, вскипятил чай и разморозил мясо. До наступления темноты он сделал еще три привала и каждый раз разводил огонь. Когда сгустившийся мрак вынудил его встать на ночевку, ему пришло в голову, что за весь день он наткнулся только на одно костровище де Бара: похоже, преступник почти не тратил времени на отдых. И, едва забрезжил серый рассвет, Филип снова пустился в погоню. Погода начала портиться, мороз усилился, с арктических пустынь задул злой, колючий ветер. Карманный термометр Филипа, когда он положил его на нарты, показал шестьдесят градусов ниже ноля [11], и за несколько часов, прошедших между рассветом и сумерками, ему пришлось шесть раз останавливаться, чтобы развести огонь и согреться. Что касалось де Бара, за то же время он сделал только один привал, и на этот раз возле костровища не было никаких хлебных крошек.

Следующие двадцать миль Филип прошел по территории Великого Севера. Настал новый день, а он продолжал двигаться по следам. Несколько раз молодой человек останавливался и внимательно изучал карту, согласно которой перед ним лежали только обширные незаселенные пространства, тянувшиеся до самого Большого Невольничьего озера.

Постепенно Филип начал бояться, что де Бар побьет его в этой гонке. Руки и ноги у него ныли от холода, а скорость заметно упала. Он все так же регулярно останавливался для отдыха, но после каждого привала боль в ногах становилась сильнее, проникая, казалось, в самые кости. Вскоре он уже хромал, совсем как его собаки, которые едва тянули, хотя нарты весили очень мало. Филип знал, что означает эта боль, — нечто подобное он уже испытывал раньше. Ноги отказывались ему служить. Неужели де Бар сумеет оторваться и уйти?.. Эта мысль заставила Филипа удвоить усилия, и, прежде чем настало время для очередного привала, он вышел на берег небольшого озера.

Судя по следам, де Бар хотел было перебраться через озеро по льду, но потом почему-то передумал и двинулся вдоль берега. Взглянув на оставленный им след, Филип мысленно прикинул направление. Де Бар отправился в обход озера, и молодой человек решил, что сможет сократить разделяющую их дистанцию, если срежет путь и двинется напрямик.

И, не колеблясь ни минуты, Филип ступил на лед озера. Упряжка следовала за ним по пятам. Ни он, ни собаки не чувствовали опасности, которая заставила де Бара пуститься кружным путем. Благополучно добравшись до середины озера, Филип обернулся, чтобы окриком заставить собак бежать быстрее, и тут прямо под ним раздался зловещий треск. Филип на мгновение замер, а треск становился все громче. Казалось, он отражался от берегов и снова возвращался к нему, словно кегельный шар. Громко зовя собак, Филип рванулся вперед, но было поздно. Лед позади него со звоном лопнул, и нарты вместе с собаками провалились в черную воду, в одно мгновение пропав из виду. До берега оставалось не больше сотни футов, и Филип сломя голову помчался к нему. Еще десять шагов — и он достиг бы твердой земли, но, как назло, зацепился снегоступом за небольшой торос. Это задержало его не больше чем на секунду, но даже этой секунды у него не