Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Послушай меня, Стил, — проговорил де Бар после небольшой паузы. — Не делай глупостей, ешь. Давай на время забудем, кто из нас кто. Тебе нужно подкрепить силы. Кто знает, что случится с тобой или со мной завтра либо послезавтра, а помирать веселее в компании, а не одному. Давай забудем, что ты слуга закона, а я... просто человек, который в свое время пару раз оставил закон в дураках. Сейчас мы с тобой в одной лодке, приятель, и нам нет никакого резона ссориться. Предлагаю пожать друг другу руки, и тогда нам будет легче встретить конец, когда он наступит. Если же мы все-таки выберемся из этой сложной ситуации и сумеем найти себе пропитание, тогда мы сразимся — по-честному, один на один, и пусть победа достанется тому, кто окажется сильнее. А пока... будь честен со мной, Филип Стил, и я буду честен с тобой, клянусь!

И де Бар протянул ему руку, узловатую, сильную, покрытую мозолями и шрамами руку, и Филип, издав горлом какой-то неопределенный звук, крепко ее пожал.

— Я не обману тебя, Билл! — воскликнул он. — Клянусь, что не обману. Твои условия меня устраивают. Если мы найдем еду и выживем, тогда... тогда мы будем драться и посмотрим, чья возьмет, а пока... Ты умираешь с голода, а я сегодня уже ел. Даже если ты сейчас съешь эту половинку крошечной пичуги, я все равно сохраню больше сил. Ну а потом предлагаю выкурить трубку мира. Слава богу, мои трубка и табак не пострадали.

И двое мужчин уселись на снег с подветренной стороны у подножия высокого сугроба, так что снежные вихри, которые сдувал с вершины ветер, проносились высоко над их головами. Пока де Бар хрустел косточками кукши, Филип закурил. Конечно, крошечный кусочек полусырого мяса не мог насытить взрослого мужчину, который к тому же несколько дней голодал, однако он все-таки придал ему сил, и де Бар, поднявшись, собрал поблизости несколько охапок хвороста и сухих веток кустарника и принялся подкладывать их в огонь. Вскоре пламя взревело и поднялось выше, с жадностью пожирая сухое, вымороженное топливо. Его жар опалил лицо Филипа, который начал всерьез опасаться за сохранность своей одежды, сушившейся на палках в непосредственной близости от огня. Де Бар продолжал рыскать по окрестностям в поисках дров; один раз Филип услышал, как, найдя в снегу старый сухой пень, он запел дикую песню лесных бродяг.

— Куда как веселее, когда ты не один, а в компании, — сказал де Бар, когда, сгибаясь под тяжестью пня, вернулся к костру. — Даю тебе честное слово, Фил: я, наверное, еще никогда не чувствовал себя так спокойно и... скажу больше, я почти счастлив! Нет, серьезно, ничего подобного я не испытывал уже много лет... Как думаешь, может это потому, что я предчувствую близкий конец?

— Надежда есть всегда, — ответил Филип.

— «Надежда»?! — вскричал де Бар. — Это больше чем надежда, приятель! Это уверенность. Я уверен, что скоро наступит конец... Ты пойми... — Он опустился на нарты рядом с молодым человеком и заговорил так, словно знал его много лет: — Это будет конец для меня. Думаю, именно поэтому я и чувствую такую радость. Если хочешь, я тебе об этом расскажу...

— Хочу. Расскажи. — Филип кивнул и придвинулся ближе к де Бару, так что теперь они почти соприкасались плечами.

— Так вот, Фил, конец обязательно настанет, — повторил де Бар. — Если мы выживем, мы будем драться, и если ты победишь, это будет означать, что я мертв. Понимаешь, что я хочу сказать? Чтобы победить, тебе придется меня прикончить. Это и будет конец!

— А если победишь ты, Билл?

В глазах де Бара сверкнула радость.

— Тогда конец будет другим, — продолжал он почти мечтательным голосом и показал на своего огромного пса. — Я уже говорил тебе, Фил, что он много лет был одним из самых близких моих друзей. Другим моим другом была девушка, которая когда-то жила там, где... где все случилось. Сейчас ей уже за тридцать, но все это время она оставалась верна мне и молилась за меня. Мы полюбили друг друга, когда оба были еще почти детьми. За прошедшие десять лет она писала мне каждый месяц. Из предосторожности ей приходилось называть меня Фрэнком, Фрэнком Симмондсом, но я знал, что каждое слово в ее письмах обращено ко мне. Благослови Господь ее любящее сердце!.. Эти послания из другой жизни поддерживали меня и давали мне силы. И в каждом письме она умоляла меня разрешить ей приехать ко мне, где бы я ни был, но... Наверное, дьявол овладел мною не полностью, ибо я долгое время не хотел давать ей такое разрешение. Но в конце концов я уступил, и... и мы обо всем договорились. Сейчас она уже едет к моим братьям в Южную Америку, и если я одолею тебя, то последую туда за ней. И это будет конец, который сделает меня счастливым. Впрочем, моей прежней жизни конец придет и в том и в другом случае.

Наклонив свою нестриженую, по-разбойничьи косматую голову, де Бар уткнулся лицом в меховые рукавицы, и оба долго сидели молча.

Филип заговорил первым.

— Почему тогда ты не убьешь меня прямо сейчас? — спросил он чуть не шепотом. — Ведь я ослаб, я беззащитен, а у тебя нож за поясом.

Де Бар медленно поднял голову и удивленно уставился на молодого человека.

— Я не убийца, Фил! — возмутился он.

— Но ты уже убивал. На твоей совести жизни нескольких человек...

— Только троих, если не считать тех, кого мы повесили, — спокойно парировал де Бар. — Одного человека я застрелил у Лосиной фактории, когда пытался спасти моего брата Джона. Двоих прикончил уже здесь, на Севере. Как и ты, они шли по моему следу, но я сражался с ними и убил в честном бою. Как по-твоему, это можно считать убийством? Или я должен был позволить им застрелить себя, словно бешеную собаку, только потому, что они представляли закон? Как бы ты поступил на моем месте?

Не дожидаясь ответа, де Бар поднялся и, шагнув к костру, ощупал сушившуюся возле него одежду.

— Почти сухая, — сообщил он. — Одевайся и пойдем. Путь предстоит неблизкий.

Филип быстро оделся, подвязав разрезанные рукава и штанины бечевкой, а потом посмотрел на свой компас.

— На север? — уточнил он. — Но озеро Чипевайан находится к юго-западу.

— На север, — подтвердил де Бар. —