Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

тяжелым сердцем вновь выехал в направлении озера Бейн. При мысли о том, какую злую шутку сыграла с ним судьба, он лишь с горечью улыбался. Если бы тогда, на первом привале, он не проспал, ему наверняка удалось бы нагнать Беккеров, прежде чем они решили отправиться на юг. Больше того, если бы он не уговорил Макгрегора послать его на поиски де Бара, Изабель и полковник, скорее всего, сами приехали бы в штаб Северо-западной полиции, в Принс-Альберт, ибо им было известно, что его подразделение расквартировано именно там. И они ехали на юг! Филип почти не сомневался, что Беккеры направлялись в Нельсон-Хаус, а оттуда — к цивилизации, куда вел только один путь: через Ле-Па в Этомами. А от Этомами до Принс-Альберта было всего два часа на поезде.

В нагрудном кармане Филипа лежал листок бумаги, полученный от черчиллского агента. Написанное на нем в какой-то степени умерило его разочарование, подарив новую надежду. Агент дал ему лондонский адрес Беккеров, и Филип мгновенно составил новый план действий. Приехав на озеро Бейн, он напишет Макгрегору письмо с просьбой начать готовить документы о досрочном прекращении контракта. Разумеется, придется заплатить серьезный штраф, но деньги волновали Филипа меньше всего. Только бы освободиться от служебных обязанностей! Когда он снова станет гражданским человеком, то отправится прямиком в Лондон и нанесет визит Изабель и полковнику, как подобает джентльмену. И наверное, это будет самым правильным.

Но сначала ему нужно покончить с де Баром.

И так же как раньше Филипу не терпелось вернуться на север, теперь он стремился как можно скорее выполнить задание. Едва приехав на озеро Бейн, он в тот же день отправил Макгрегору письмо с просьбой начать процедуру увольнения. Индеец, которого Филип неделю назад оставил с упряжкой в лесу, давно вернулся на пост, но только две собаки из четырех могли продолжать путь. Молодой человек запряг их в нарты, на которые сложил все необходимое для нового путешествия, и в одиночку выехал в сторону Фон-дю-Лака. До этого отдаленного торгового поста он добрался только через шесть дней. Местный агент Хатт лежал с растяжением колена; кроме него, в фактории не было никого, если не считать трех индейцев-чиппева, которые не знали ни слова по-английски, а Филип не разбирал их наречия.

— Де Бара здесь больше нет, — сообщил Хатт, когда Филип назвал себя. — Вы опоздали совсем чуть-чуть: буквально вчера какой-то идиот-француз, ехавший в Гранд-Рапид, сбился с дороги и наткнулся на его стоянку. Бог весть, что он наболтал де Бару, только мерзавец предпочел поскорее исчезнуть. Сегодня утром его уже и след простыл. Я расспросил индейцев, они говорят — де Бар тронулся в путь еще накануне вечером, на санях, которые тянула только одна собака, но зато какая собака!.. Помесь маламута с ньюфаундлендом размером с хорошего теленка. Де Бар никогда с ней не расстается. Сейчас он, наверное, уже далеко. Индейцы сказали — кто-то проболтался французу, что сюда направляется человек из конной полиции, а тот, наверное, рассказал обо всем де Бару.

— Где сейчас этот француз? — быстро спросил Филип. — Здесь?

— Куда там!.. — простонал Хатт, растирая пострадавшее колено. — Утром он заезжал на пост, купил у меня двух последних хаски и отправился дальше, в Гранд-Рапид. Теперь у меня нет для вас ни собак, ни саней. Этой зимой много хаски околело от голода и болезней, а тех, что остались, забрали охотники... — Агент перевел дух. — В общем, де Бар знает, что вы явились по его душу, и решил убраться подальше. Я думаю, он направился в сторону Атабаски, и догнать его будет нелегко. Единственное, что я могу для вас сделать, — это дать вам проводника-индейца, но он проводит вас только до Шарло, за которым начинаются земли другого, враждебного чиппева племени. Вам решать, пойдете вы дальше или нет.

— Я, пожалуй, рискну, — рассудил Филип, немного подумав. — Скажите индейцу, что я отправлюсь в путь после обеда, так что пусть будет готов. У меня только две собаки, и обе хромают, но, думаю, де Бар в любом случае будет передвигаться медленнее, чем я. Рано или поздно я его догоню.

Не прошло и двух часов, как Филип в сопровождении индейца-чиппева уже отправился в путь в сторону западных лесов. Индеец шел впереди, прокладывая тропу, следом катились нарты, Филип замыкал шествие. Оба мужчины шли налегке. Даже свой карабин и небольшой кожаный мешок с неприкосновенным запасом мороженой оленины, лепешек и спичками Филип приторочил к нартам, оставив себе только служебный револьвер, который висел у него на боку в кобуре. Было около двух пополудни, и последние, косые лучи зимнего солнца, холодные, но все же радовавшие глаз, быстро тускнели, уступая место серой сумеречной мгле, предшественнице многочасовой северной ночи. Вскоре путники вступили в лес, и вокруг стало еще темнее. Филип едва различал впереди желто-серые спины двух запряженных в нарты хаски и безмолвную фигуру индейца, мерно шагавшего в своих снегоступах по следам, оставленным санями де Бара. Легкая дрожь пробежала по телу Филипа. Это не была дрожь страха, да и мороз тоже был не особенно силен. Скорее всего, причиной послужила подавленность, от которой ему никак не удавалось избавиться. Мысленно Филип снова и снова пытался составить представление о характере Уильяма де Бара, и чем больше подробностей рисовало ему воображение, тем сильнее Стилу нравился получившийся портрет. Да, с де Баром в любом случае было бы интересно познакомиться поближе. Такого человека Филип, пожалуй, был бы даже рад назвать своим другом.

Но сгущающийся мрак, низкое небо над головой, серая фигура индейца, молчаливого, как обступившие тропу деревья и собаки, бесшумно тащившие по снегу легкие нарты, вкупе со сверхъестественной тишиной леса действовали на Филипа угнетающе, и в конце концов молодой человек задумался не о де Баре-человеке, а о де Баре-преступнике. Пытался он представить себе также Форбса, Баннока, Флейшема, Гришема, которые ввязались в ту же игру, что он сам, — и проиграли. Быть может, они тоже размышляли о справедливости, которая не имела ничего общего с законом, в глубине души сочувствуя де Бару, как сочувствуют друг другу все, кто странствует среди снегов к северу от шестидесятой параллели, — и в конечном счете это их погубило.

А теперь де Бар ждал его, Филипа. Он следил за ним из темноты и строил планы, как делал прежде, когда полицейские пытались до него добраться. Де Бару была хорошо знакома эта игра. Полицейские один за другим погибали от его рук, и каждая новая жертва делала Седьмого