Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Наверное, хотят, — отозвался Брид, не спеша раскуривая трубку. — Только... Ты слишком мешкал, и они уехали.

— Уехали?! — Филип недоверчиво уставился на агента. — Уехали?!! — повторил он.

— Сегодня утром, — подтвердил Брид. — В Черчилл. Пара нарт, два погонщика-индейца, полковник и мисс Беккер.

На несколько секунд Филип буквально оцепенел. Он повернулся спиной к агенту и застыл, уставившись в окно неподвижным взглядом.

— А они... не просили мне ничего передать? — выговорил Филип наконец.

— Нет.

— Тогда... тогда я должен отправиться следом за ними. — Эти слова он произнес, обращаясь больше к самому себе, чем к Бриду.

Агент смотрел на него с нескрываемым удивлением.

И Филип, обернувшись к нему, поспешил добавить:

— Я не могу объяснить всего, Брид, но мне необходимо догнать их как можно скорее. Я не могу терять ни одного дня, ни даже одного часа. Одолжишь мне собак и погонщика?

— У меня осталась только самая слабая упряжка, — ответил Брид. — Инвалиды, а не собаки, по совести говоря, но дело не в этом. У меня нет человека, которого я мог бы тебе дать... Но в десяти милях к западу живет некий Лекруа, и если ты подождешь до завтра...

— Я должен отправиться за Беккерами сегодня, сейчас!.. — перебил Филип. — Упряжки полковника оставили за собой тропу, снега в ближайшее время не ожидается, так что, думаю, я сумею нагнать их уже завтра. Приготовь мне пока упряжку и самые легкие нарты, какие у тебя найдутся.

В начале четвертого Филип снова был в пути. Брид не лгал, когда говорил, что собаки у него плохие. И было их всего четыре: две старые дворняги, слепой хаски и маламут, который почти сразу захромал. Кроме того, довольно скоро Филип почувствовал, что на нем самом начинает сказываться напряжение предыдущих дней. За полтора дня он преодолел путь в шестьдесят миль, и мускулы его ног и спины утратили гибкость. Несмотря на это, с каждой пройденной милей Филип испытывал все большее воодушевление и азарт. Он не сомневался, что Изабель и полковник не выдержат продолжительной езды с большой скоростью и будут часто останавливаться на привал. По его расчетам, они вряд ли могли проезжать больше двадцати миль в день, тогда как он — даже на таких собаках — рассчитывал делать тридцать миль в день. Это означало, что уже к вечеру следующего дня он нагонит Беккеров на очередном привале. Особое удовольствие ему приносила мысль о том, что он снова увидит Изабель в походном лагере, как и в первую встречу, и это будет в сотню раз приятнее, чем если бы он застал ее в фактории на озере Бейн. Конечно, он отправится с ней и полковником в Черчилл. Они проведут в пути несколько дней, они будут вместе, и в конце этого путешествия...

Филип рассмеялся — негромко, но радостно — и погнал собак быстрее. В том, что он правильно рассчитал скорость идущих впереди упряжек, он не сомневался и убедился в этом окончательно, когда два часа спустя, примерно в десятке миль от озера Бейн, наткнулся на следы полуденной стоянки Беккеров. Когда он добрался до этого места, было уже темно. Под слоем золы в костре еще тлело несколько угольков, и Филип раздул их, а затем навалил в костер несколько охапок сухих веток. На снегу рядом с костром он обнаружил следы маленьких мокасин Изабель, и это вызвало у него такой прилив радости и надежды, что он запел и засвистел, как мальчишка, совершенно забыв о том, что со всех сторон его окружает враждебная, холодная страна, а еще — темнота, которая даже собак заставляла жаться ближе к костру. Здесь Филип решил заночевать, ведь именно на этом месте Изабель побывала всего несколько часов назад. Если поднажать, думал он, то завтра к полудню он уже увидит ее лицо.

Но Филип недооценил собственную усталость. Поставив возле костра палатку, он приготовил постель из еловых веток и, завернувшись в меховое одеяло, погрузился в глубокий сон, который не смогли нарушить ни рассвет, ни шум, поднятый с наступлением дня голодными собаками. Когда Филип наконец открыл глаза, было уже совсем светло. Часы показывали девять утра, и в путь он тронулся только в начале одиннадцатого. Прошло еще несколько часов, и Филип окончательно потерял надежду догнать Изабель и полковника — ему оставалось только корить себя за то, что проспал. День склонялся к вечеру, когда он достиг места, где они ночевали накануне, и, по его расчетам, это могло означать только одно: маленький караван Беккеров по-прежнему опережает его на столько же миль, сколько их разделяло, когда Филип покинул озеро Бейн.

Пока луна стояла высоко над горизонтом, Филип немного сократил разрыв, примерно час двигаясь по оставленным нартами Беккеров следам. Потом он снова поставил палатку, покормил собак и завалился спать. Встал он еще до рассвета и поспешно свернул лагерь, но уже через час езды по укатанной, хорошо различимой тропе Филип остановил упряжку резким окриком, в котором звучали и приказ, и крайнее удивление. На небольшой поляне, куда вынесла его упряжка, шедшие впереди нарты разделились: одни продолжили движение на восток, к Черчиллу, другие же свернули почти под прямым углом на юг. Довольно долго Филип гадал, что это означает, пока ему не пришло в голову, что один из индейцев-погонщиков мог отправиться на юг, чтобы поохотиться, либо был послан с каким-то поручением и присоединится к первым нартам позднее. Это предположение показалось Филипу достаточно правдоподобным, и он без колебаний двинулся по следу, который вел в направлении Черчилла. Вскоре, однако, началась метель, она на глазах заносила тропу, по которой он ехал, и Филипу пришлось распрощаться с надеждой догнать Изабель и полковника. Ну, ничего, решил молодой человек, рано или поздно он доберется до Форт-Черчилла и там встретится с Беккерами.

Но до Черчилла Филип добрался только через четыре дня. Новости, которые он там услышал, подействовали на него словно удар по голове. Как выяснилось, он взял неверный след и все это время ехал не в ту сторону! От поляны, где нарты разделились, на юг повернули именно Изабель и ее отец, которых сопровождал один индеец-погонщик. Второй индеец, прибывший в Черчилл за день до Филипа, не мог рассказать молодому человеку ничего полезного; единственное, что он знал, — это то, что Беккеры внезапно изменили свои планы и передумали ехать в Черчилл. Куда они направились, он сказать не мог — может, в Нельсон-Хаус, а то и в Йоркскую факторию или даже в Ле-Па.

Переменив собак, Филип с